Сорокопут

Лесной мусор – хвоя, древесная щепа, чешуйки коры и шишки – подлетал над землёй, когда его лапы касались почвы. Его подскоки были то тяжелы, то вдруг невероятно быстры, он ухал в такт притопам, стремительно кружил вокруг огня и вскидывал в воздух длинные руки. Юго сбился со счёта кругов – казалось, чугайстру никогда не надоест его танец.

Но наконец и он повалился на мох. От него шёл пар и пахло пылью и гречишным мёдом.

– Теперь давай спать, – чугайстр зевнул во все зубы и обеими лапами почесал косматую голову.

– Не могу я тут спать! Выведи меня к людям, – сказал Юго и, подумав, добавил: – Я тебе за это зажигалку дам. Смотри!

Он достал зажигалку и, чиркнув колёсиком, показал существу огонёк. Чугайстр улыбнулся до ушей и робко протянул к ней два пальца. Мальчик отстранился и показал всё сначала и не спеша:

– Откинуть крышку. Крутить колёсико. Закрыть крышку. Вот, попробуй.

Он положил зажигалку на протянутую к нему большую ладонь. Чугайстр бережно потрогал металлический корпус, высек искру – в его толстых пальцах зажигалка смотрелась удивительно неуместно, – потом быстро погасил пламя и сжал её в кулаке.

– В ней живёт огонь, – сказал он благоговейно. – Теперь со мной огонь.

– Да, пока бензин не кончится, – пробормотал Юго и подавил зевок.

От костра волнами накатывал жар, и это было превосходно. Он подвинулся ближе к огню и подумал, слегка удивляясь собственным рассуждениям: «А всё-таки неплохо, что на меня набрёл этот меховой… Будь я один, я, пожалуй, умер бы со страху…» И в ту же минуту нежданно, как толчок со спины, на него пал сон.

Юго разбудил холод. Он не давал пошевелиться, сковывая кости, проникая до самого сердца. Мальчик часто заморгал – над ним сияло солнце, а под ним – трава, серебрившаяся изморозью по краям. С трудом приподнявшись на негнущихся руках, он огляделся, недоумевая, куда подевались вчерашние ели. Он очутился на вершине лысого холма, и горы сжимались вокруг него кольцом – леса, укрывавшие их, казались синими, а уходя к горизонту, становились небесно-голубыми.

«Я разбил самолёт, – в такт неловким шагам думал он, – заблудился в лесу. Бредил.