Сорокопут

«Нет, вряд ли, вряд ли это была колыбельная», – сонно думал мальчик, не чувствуя от холода пальцев.

По борту лодки вдруг что-то стукнуло со звоном и заскребло, как камешек. Юго, свесившись вниз, вгляделся в тёмную воду – там среди волн отблёскивало что-то небольшое. Протянув руку, он достал из воды пустотелую стеклянную сферу, опутанную нитями – поплавок.

«Сети», – подумал он и разочарованно уронил шар в воду.

И услышал тихий всплеск. Над кормой бесшумно и плавно поднялась маленькая рука, очень белая в серой ряби ночи, и схватилась за борт.

– Иди сюда, – нараспев произнёс неестественно тонкий голос из-за борта, – иди скорее сюда, ты мне нужен, ах, как же ты мне нужен.

Юго бросился на нос – там сушились брюки, из кармана которых он достал ножик, не отрывая взгляда от кормы. Ножик был почти игрушечный, но всё-таки остро заточен.

– Иди сюда, – уже не так томно повторил голосок, и над бортом блеснули круглые глаза, в которых зелёным, по-кошачьи, вспыхивал звёздный свет, – ты что, не мужчина?

– Я ничего не знаю, у меня ничего нет, – быстро сказал Юго, понимая, что несёт чушь.

Теперь он разглядел личико – тёмные глазищи без белка, как у зверей, узкий подбородок, острый нос. Длинные волосы, струящиеся по обнажённым плечам. Девчонка молча уставилась на Юго. Он мимолётно подумал, что надо бы надеть штаны, но сейчас это не казалось первостепенной задачей.

– Ты ребёнок! – зашипела она. – Вот дьявол!

– Вы все, что ли, так знакомитесь? – возмутился Юго.

Её курносое лицо исказилось, она вдруг пронзительно закричала и с яростью оттолкнула лодку от себя. Юго повалился на дно, а когда вскочил, весь в мурашках, вокруг снова был только плеск ленивых волн.

– Эй, погоди! – закричал он в темноту, перегнувшись через борт. – Не оставляй меня тут одного!

Ответом ему была тишина.

Юго опустился на банку и спрятал лицо в ладонях. Ещё минуту назад он всё бы отдал за то, чтобы эта девчонка (если это создание действительно было девчонкой) исчезла там, откуда появилась, но теперь понял, что она пришла не за ним.

– Ну и куда ты делась? – жалобно причитал он, не надеясь, что его кто-нибудь услышит. – Ты ведь не мавка, ты же не хотела меня сожрать?

Из темноты послышалось фырканье:

– Ещё бы с кикиморой сравнил, сладкопевец.