Сорокопут

Наоборот: возмущённо крякнув, он крепко встряхнул мальчика за шиворот, а долговязый навалился на него справа и попытался облапить. Юго рванулся – и неожиданно для самого себя вывернулся из куртки, как змея из старой кожи. Куртка осталась в руках усача. Это задержало его преследователей только на секунду, но он не стал медлить.

Сзади – короткий окрик высокого: «Убери!» Запоздало сообразив, что это об оружии, Юго ужаснулся собственной оплошности: он совсем забыл, что они могли бы стрелять! Он нёсся так, что горели лёгкие, а за ним, шумно шаркая по камням, бежали охотники.

Они знали, что здесь, на краю, добыча никуда не денется. Юго тоже это знал.

Он взбежал на первую попавшуюся террасу. Нырнув под большой полосатый зонт, вроде тех, которые ставят в саду, чтобы укрыться от солнца, ухватился за его алюминиевый ствол и попытался выдернуть из обрезка трубы, в котором тот укоренялся. Ствол не поддался, но страх и гнев придали мальчику сил, и зонт со скрежетом освободился.

Он был громоздкий, с грубо сваренным каркасом, и ужасно мешал двигаться.

Когда Юго добрался до парапета, охотники уже были там.

Усач со зверски перекошенным лицом обежал его, перекрывая дорогу, и, широко расставив ноги и раскинув руки в стороны, засеменил к нему мелкими шажками, боком, как краб. Долговязый, наоборот, подступал прямо, и когда Юго, отягощённый зонтом, неуклюже вскарабкался на каменный парапет, метнулся к нему одним длинным броском. Мальчик уже чувствовал его цепкие пальцы на своей щиколотке, когда оттолкнулся от парапета и соскочил вниз.

Чужие пальцы разжались, Юго услышал придушенную брань, но это его уже не заботило.

В этот глухой ночной час весь Вилков спал в своих каменичках и трущобах, спали извозчики и лодочники, сторожа и фонарщики, князья в замке, чьи светящиеся башенки было немного видно отсюда, спали вороны и чайки на корабельных мачтах в гавани. Никто, кроме двоих мужчин в тёмных плащах, не видел мальчика, который, повиснув под зонтом, как цирковая мартышка, прыгнул с обрыва, такого высокого, что черноту под ним не рассеивал свет города.

Полосатый зонт, хлопая оборками, ухнул вниз и спустя мгновение показался в темноте ярким бело-красным пятном – он приподнялся и поплыл, не задевая корявых деревец, росших на крутом склоне, мягко покачиваясь на восходящих потоках воздуха.

15. Лодка без вёсел

Зонт, конечно, не годился для полётов.