Сорокопут

Допустим, мастер Шкорпил встретил мальчика и решил использовать...

– Никого я не использовал, – пробурчал Шкорпил, уплетая гренку, – у нас с Юго цели совпадают, это сотрудничество!

– Мастер Шкорпил обманом провёл мальчика во дворец, чтобы нажать на князя. Он, вероятно, хотел подтвердить свою версию о том, что в смерти Радивоя виновна княгиня…

– Она же хотела отдать Романа Родионовича под трибунал!.. – запричитал, оправдываясь, Тудор.

– Грозиться не значит сделать, – фыркнула княгиня.

– Да послушайте же! – воскликнул Юго, страдая.

За столом замолчали.

– Я просто хочу узнать, что случилось с отцом, – произнёс мальчик как можно твёрже, – я должен понять: он был злодеем или нет?

– Ну, памятников ему не ставят, – ядовито заметила княгиня, – и Поджигателем его не просто так прозвали.

– Далась вам эта библиотека! – возмутился Шкорпил.

– Библиотека? Сгорало и гибло всё, к чему он прикасался!

– Ника, ну зачем ты так, – мягко упрекнул её князь Куно, – я, конечно, не спорю, Радивой был не сахарок…

– И ты туда же, злоязычный змей!.

– …Сколькими подростковыми неврозами и фобиями я ему обязан, – продолжал Куно. – Помню, у них с дядюшкой было укромное место тут, на чердаке возле оранжереи, и как-то я набрёл на них, когда они дегустировали сладкие конопляные тянучки. Я попросил одну, и они дали!

– Ну и что? – раздражённо поторопил его музыкант.

– Как что? – Куно округлил глаза. – И я её съел! Никогда не забуду, как потом лежал под столом и держал голову руками, потому что казалось, что иначе она открутится.

– Милый, а ты не знал, что такое тянучки с коноплёй? – ласково поинтересовалась княгиня.

– Знал, конечно!

– А зачем просил?

– Я думал, будет хорошо. Но они-то были взрослые!

Шкорпил посмотрел на него как на блаженного.

– Куно, сколько им тогда было – шестнадцать? Мне почему-то кажется, ваша светлость, что ты был их ходячим наказанием.

– Они звали меня Исчадием, – печально согласился Куно.

– Я бы на твоём месте больше винил в своих неврозах Ренквиста. Что? Я не прав?

Куно скривился.

– Ну… Помню, я как-то пожаловался дядюшке, что мне скучно, а он сказал, что мне нужно какое-нибудь увлечение. И назавтра принёс мне дохлого крота со словами «Займёмся-ка таксидермией». Я потом по ночам кричал!

Шкорпил закрыл лицо руками и застонал, но Юго показалось, что он совсем не сочувствует товарищу.