Сорокопут

– Льготы были временные, в качестве компенсации, – раздельно произнёс Тари, продолжая механически улыбаться, – с войны прошло… сколько? Пять, шесть лет?

– Шести лет недостаточно даже для того, чтобы отстроить город, – сухо сказала Береника, – вся Мара лежала в руинах, а Мак и того хуже.

– Так ведь в Макнамаре похозяйничали ваши же князья Падалки… – начал было Тариан.

Княжна сверкнула на него глазами и выпрямилась.

– Война окончена. Падалки и Непейводицы теперь одна семья, и это моя семья. Что мне сказать моему совету?

– Что всё будет хорошо, – вяло отозвался Тари, улыбаясь улыбкой мученика.

Они проводили княжну до крыльца, где её поджидали собственные сани, нарядные, с колокольчиками, запряжённые парой коротконогих лошадок. И долго ещё слышалось вдали мелодичное позвякивание и цокот подков о брусчатку.

– В такой глухой час извозчика мы не сыщем, – сказал Куно, – знаешь дорогу домой?

Тари вздохнул.

– Пошли.

И они зашагали быстрым шагом в раскисший переулок, туда, где белел снегом пустырь.

– Похоже, роль героя, исполненного мужества, я провалил? – почесав бровь, произнёс Тари. – А она хороша, не правда ли? Глаза цвета стали…

– Я должен был догадаться раньше, – прищурился Куно, – ты решил жениться на этой крошке?

– Это не смешно, – холодно отозвался Ренквист, но тут же усмехнулся: – Слышал, как она меня назвала? Пан Ренквист!.

Куно улыбнулся задумчиво.

– Ты доступно излагал.

– Пустяки, я не сказал всего. Не вызывал я подмогу из Залесья. Однако какие-то части торчат на границе… Чьи они, зачем, почему они там?.. В этой стране выйдешь за порог – и попадёшь во мглу и туман…

– Патриоточка, – восхищённо произнёс он чуть погодя, – эти распахнутые глазёнки! Рвётся воплощать в жизнь идеи, почерпнутые из «Народного еженедельника для села и дачи».

– Мне показалось, она говорила толковые вещи…

– Толковые, бестолковые, что с того, – сказал Тари, поднимая воротник до ушей.

Шквальный порыв ветра погасил фонарь в конце улицы и заставил их качнуться назад. Ренквист, рыча, остервенело наматывал на голову шарф вместо башлыка.

– Что с того? – отплёвываясь от мокрого снега, повторил Куно.