Почтовые

А потом и сам Муса Ахмедович, который без устали звонил несколько раз в день и спрашивал, как наши дела, внезапно оказался вне зоны доступа. Прошло еще три дня, и даже главный оптимист нашего отдела Павел приуныл и занервничал. Беспокойство нарастало, к нему присоединилось еще и раздражение от осознания собственной беспомощности.

— Что за напасть? — ворчал Павел на пятый день, когда никто так и не вышел на связь. — Зуб даю, Таня, с нашими что-то случилось.

— Да сплюнь, накаркаешь, — рассердилась я.

Тут еще и Козлиный как с ума сошел: стоило мне спуститься в метро, как он начинал шипеть, что скоро всех нас изведут и весь город будет его, Козлиного, территорией.

Павел советовал не обращать на него внимания или сменить транспорт.

— Это что же получается: нас победит какое-то, как говорит Муса Ахмедович, отродье шайтана?! А вот и нет! Это мой город, мое метро! Как хочу, так и езжу, — разозлилась я. — Никому уступать не буду!

— Так-то я согласен с тобой. Но ты смотри по своим силам: выдержишь ли? Если что, я поддержу твое решение пересесть на автобусы, — сказал Паша.

— Ты пойми, я не жалуюсь, просто обратила внимание на то, что Козлиный стал просто невыносим. Все время поносит наш отдел, — я покачала головой. — И это его раскатистое «ж» ужасно раздражает. Сегодня вот он читал стих про жука: «Жизнь жука в плену горька, жалко бедного жука». К чему это? И хохотал, как безумный. А потом знаешь, что выдал? Расписал, как мы все умрем. В подробностях… Жуть!

— Слава Богу, я ничего такого не слышу.

Мне одному в нашем отделе повезло, — вздохнул Павел и поспешно перевел тему. — Как твои крысы?

— Снарки, — поправила я его. — Неплохо. Оставила их сегодня на ночь в клетке, так Проныра вылез, перегрыз все провода и устроил гнездо в старом сломанном ноутбуке. Пусть там и живет пока.

— А ты не боишься, что он сбежит и сгрызет все вокруг?

— Может, и сгрызет, — философски заметила я, — но этого упрямца ни одна клетка не удержит.

А потом случилось нечто странное: мы не смогли выйти из Цеха на Базу.

Ворота оказались заблокированы. Заметили мы это довольно быстро: Павел пришел на ночное дежурство, мы поболтали, обменялись мыслями о том, как хорошо будет, когда весь отдел снова соберется. Потом я собралась уходить, и тут-то мы обнаружили, что ворота заперты.

Мы попытались открыть замок, но все усилия были тщетны. Неожиданно для самих себя мы оказались заперты в Шанлу.

И вот тут нам стало совсем не по себе.