Армия мрака

Это оказалось ещё одно окошко, а рядом с окошком был едва различим узкий силуэт.

– Катя! – Илья даже не понял, воскликнул он это или прошептал. Длинная балка проходила через весь чердак. Возле окна, прямо под ней, стояли какие-то ящики, а на них стояла Катя. Ей приходилось пригибаться, чтоб не удариться головой о скаты крыши. Её опущенные руки были привязаны к балке, с которой девочка не свела укоризненного взгляда даже после того, как Илья окликнул её по имени.

Русаков поскорее забрался на ящики и попытался отвязать девочку.

Верёвки были скручены так плотно, что Илья даже при помощи зубов никак не мог с ними справиться. В растерянности он обернулся к Пашке:

– У тебя случайно нет ничего, чем можно разрезать?

Каково же было удивление Ильи, когда его друг без лишних слов извлёк из кармана завёрнутый в тряпку острый осколок стекла. Русаков в который раз поразился, какой Пашка предусмотрительный и запасливый. Илья принялся пилить верёвки, и уже через минуту Катя была свободна. Она присела на ящик и сползла вниз, следом спрыгнул и Русаков.

Наконец можно выдохнуть с облегчением…

Тут девочка опустилась на пол и заплакала. И Русаков почувствовал: тот самый дух, который привёл его сюда, теперь куда-то отлетел. Одновременно Илью покинули силы, решимость, а на смену им пришли апатия и уныние. Он сел рядом с Катей и почувствовал, что по его щекам тоже бегут слёзы. Хорошо, что на чердаке темно. И тем не менее Пашка, стоявший в стороне, пристально смотрел на них обоих. Тогда Русаков попытался взять себя в руки и спросил у Кати:

– С тобой всё в порядке? Ты не ранена?

Она покачала головой, но продолжала плакать.

Её одежда была заметно потрёпана, а кое-где и порвана. Неподалёку на полу валялись Катины туфли. Илью вдруг охватила такая тоска, что захотелось завыть. Ему показалось, что стены школы сейчас должны рухнуть им на головы. Девочка плакала, а Илья не пытался её успокоить. Она прислонилась к нему макушкой, а он положил руку ей на плечо, и видел поверх Катиной головы, что Пашка глядит на них блестящими во тьме глазами.

– Мы выбираться отсюда будем или как? – внезапно громко спросил Зоренко, словно выйдя из оцепенения. Его слова прозвучали грубо и жёстко, отчего Илья мгновенно встряхнулся и встал на ноги. Он не знал, сколько времени они с Катей просидели на полу. Но теперь девочка наконец тоже успокоилась и встала. На улице уже было совсем темно – небеса из навязчиво-синих превратились в спокойно-фиолетовые и породили несколько тусклых звёзд.