Армия мрака

Илья подумал, что, должно быть, сейчас совершается что-то вроде жертвоприношения. Смотреть на прохождение практики было неприятно, но в то же время действо зачаровывало и притягивало. Испугавшись этого, Илья усилием воли оторвал взгляд от сцены и направил его на свои ботинки. Только тут он почувствовал, что дрожит с головы до ног и стучит зубами, как в лихорадке. Русакову внезапно захотелось спрыгнуть с балкона, только чтобы всё это прекратилось. Но вдруг что-то изменилось. Словно стало легче дышать. Илья поднял голову, и его накрыла новая волна тревоги: в зал вошла Катя.

Она приближалась к столу очень медленно. Суетливому Петру Сергеичу пришлось её поторопить. Илья замер в напряжении. Он, словно заворожённый, глядел, как в руку Кати вложили тесак. Девочка не шевелилась. Она побледнела и стала похожа на мертвеца. Илью так заколотило, что Пашка спросил, всё ли с ним в порядке. Но Русаков не ответил. А Катя то опускала голову, то резко вскидывала её. Господин Мирзенков, недовольно щурясь, что-то тихо сказал ей, отчего она вздрогнула, но не тронулась с места.

Тут же Ромуальд Генрихович поднялся на сцену и торопливо объявил, что практика приостанавливается, и велел ученикам покинуть зал. Оказавшись в коридоре, Илья не находил себе места. Все обсуждали произошедшее.

– Чокнутая, – сказал Рад.

– А мне вот непонятно, нафига нас всех собрали, – тихо произнёс Пашка.

– Инициация! Ты чё, не слышал про такое? – закричал Эдик Дудник, отличник и любимец учителей, который вечно влезал в разговоры без приглашения. Его оттопыренные уши как будто специально были созданы для того, чтобы он мог всё слышать и доносить руководству интерната. – А Пашка просто трусит, небось! Я ещё в прошлом году заметил, какой ты был синий после практики.

– Э, у тебя что-то с памятью, дружок. Видать, Марьянка с колечком переборщила, – спокойно ответил Пашка и отвернулся от Дудника, явно не желая тратить время на кого попало. И снова Илья поразился Пашкиной выдержке и чувству юмора. К своему удовольствию Русаков отметил, что Дудника никто не поддержал. Все находились в каком-то подавленном, заторможенном состоянии. За обедом многие поболтали ложками в прозрачной жидкости, называемой супом, но к еде так и не притронулись.