Тёмная половина

С одной стороны – радостно, что скоро жизнь моя изменится, что в большом городе жить буду, а с другой – а ну как не сдам я этот дурацкий экзамен? Всю дорогу, пока ехали в электричке, бабуля меня успокаивала.

– Первый этап вообще ерунда – математика и русский! Ну что ты, слово «парашют» неправильно напишешь или пять на пять перемножить не смогёшь?

– Смогу, конечно! – возмущаюсь я.

– Ну и всё!

Бабуля легкомысленно машет рукой и добавляет:

– Non preoccuparti, piccolina! Sei bravissima.

Типа, не волнуйся, малявка! Ты у меня умница.

Любит она иногда родной язык вспомнить, хоть и давно уж ей русская речь такой же своей стала. Но, всегда говорит ба, мы не должны забывать о своих корнях. Вот и меня как-то между делом научила. Потому я в такие моменты сама не замечаю, как автоматически на итальянский переключаюсь.

– È una parola! – отвечаю. Мол, легко тебе говорить!

***

Бабуля моя, Джульетта Карловна, сто с лишним лет назад, когда совсем молоденькой ведьмочкой была, сбежала с родной Сицилии.

Сбежала, потому что какой-то злой дядька, «мафиоза» по-итальянски, хотел бабулечку против её воли в жёны взять. Она пыталась его отговорить по-хорошему, мафиозу эту, а тот ни в какую! Хочу, орёт, кара мия, чтобы ты была моей и всё тут!

Как там, она говорила, его звали?! М-м-м… То ли Дон Кабанини, то ли Дон Карнавале…

Короче, она тогда со стихиями ещё не очень хорошо управлялась и вместо ледяного душа, чтобы пылкого дона остудить, заморозку наколдовала. Такую сейчас «шоковой» называют.

И вот стоит она у себя во дворе, смотрит на запечаталённого в ледяной глыбе в момент наивысшей ажиотации да бешеной жестикуляции Дона Козлини этого и гадает, что будет, когда он оттает. По-любому выходило, что ничего хорошего! У них на Сицилии каждому известно было – мафия не прощает ни отказа, ни, тем более, шоковой заморозки! Собрала она вещички по-быстрому и с первым паромом на материк в Неаполь умотала, а уж оттуда её след, как говорится, и простыл. Или остыл. Не важно, в общем.

Поспрашивала в порту, какой корабль отходит пораньше да подальше, и села, особо не вникая. Так и оказалась в Москве. Сначала не понравилось: всё чужое, холодно, страшно и снег, прости господи… Революция, опять же. А потом язык выучила, самовар с валенками купила, обвыклась и затянула её Россия-матушка. Всерьёз и надолго.

Времена были интересные, так что бабулины приключения на этом только начинались. Хотя она редко чего рассказывает. Говорит, что мала я ещё.