Театр. Вампирская драма

Тебе отлично даются такие сцены!

— Да пошла ты! — он резко развернулся и двинулся к выходу.

Внезапно по ангару, заглушая споры, разнесся мелодичный звонкий голос. Эхо подхватило и усилило его.

— Друзья! — воскликнула Дэйзи, и Саймон замер у дверей. — Давайте не горячиться! Мадам Морган, одумайтесь! Прежняя версия сценария была шедевром. Это истории о возрождении Офелии, не превращайте ее в очередную Дездемону!

— Но… — Адалин озадаченно взглянула на Дэйзи.

— Одумайтесь, — продолжала та. — Это не последняя ваша пьеса.

Адалин сжалась и затрепетала, как осенний листок. Ее лицо исказила гримаса боли.

— Да что вы вообще понимаете! — вскрикнула она и опрометью бросилась мимо Саймона в ночь.

Дэйзи дождалась, когда на улице скрипнут автомобильные шины, и ослепительно улыбнулась.

— Дорогие коллеги! Не переживайте. Всё остается по-прежнему. Мы встречаемся с вами послезавтра, как и планировалось, для штатной репетиции.

Ей ответил нестройный, но радостный гул аплодисментов. Она встретилась взглядом с Саймоном, и тот одобрительно кивнул. Приблизившись к приме, он взял ее под руку.

— Не хочешь прогуляться? Обсудить весь этот беспредел…

Глава 4. Ночная прогулка

Двое мертвецов шагали рука об руку под луной. Их путь лежал через старый мост на освещённую набережную, где мир чудесно преображался. В вышине ночного тумана играли огни даунтауна, а воздух полнился мягким гулом жизни — далекие автомобили, музыка из клубов.

— Здорово ты это провернула, Дэйзи, — усмехнулся Саймон. — Думаешь, удастся ее вразумить в итоге?

— Ну, «Рождение новой Офелии» ей точно придется оставить.

— Ты ни о чем, кроме песен, и думать не можешь, да?

Дэйзи недовольно покосилась на него.

— Ну, — пошел на попятную Саймон, — я не спорю: без них — без тебя — вся эта авантюра потеряла бы половину шарма.

— А вторую половину она потеряла бы без тебя, «месяц мой».

Оба рассмеялась. У Адалин кто-нибудь то и дело назвал другого то «месяцем», то «душой», то ещё каким высокопарным словечком.

Они брели вдоль невысокой кованой ограды, за которой поблескивали мелкие волны, и фонари светили им то в спину, то в лицо, то снова в спину. Саймон без особой утайки любовался спутницей.