Невеста для ЗОРГа

А «улов» с нитки не перетирал резцами, как всякий нормальный человек, — выплевывал кусочки пищи в окно.

— Нет, Саблин Андрей. Кочерга — псевдоним такой. Братва одобрила.

— Псевдон-и-м, — протянул этот хлыщ, — Ты хоть понимаешь, что значит это слово?

— Чего не понять. Это второе имя, чтоб мильтоны не догадались.

— Нет, юноша. Это не имя — это кликуха. Как у собачек: Бублик, Шарик, Кочерга.

— Сам ты бублик! — зло гавкнул я. — И между прочим, кликуха у тебя тоже есть.

— «Графом» меня обзывает несознательный преступный элемент: вроде тебя и твоих подельников матвеевских.

— Я сам по себе.

Мой ответ Евграфа Полюдова почти изумил. Он разглядывал меня, как обожравшийся кот, перед глазами которого мышонок стал вдруг выделывать цирковые номера.

— Брешешь, поди.

— Я тебе обещал с братвой развязаться, если за тот склад в ДОПРу* не укатаешь?

— Ну, обещал, — неуверенно ответил Граф. — И чего?

— И того. Не знаю, как в вашем КОПе, а мое слово — железо.

Где-то через минуту Граф задумчиво и удивленно поднял на меня глаза. Он взял четверть бумаги, исписанную с одной стороны, а на другой, чистой, вывел химическим карандашом: «Начальнику…»

У меня бахнуло, и куда-то вниз покатилось сердце. Читать я не умел, но слово «Начальник» было вполне знакомо по табличкам в разных кабинетах. А он пристроился ближе к окну и начал задавать свои мильтонские вопросы.

— Родителей помнишь?

— Помню. Мамка — Ангелина Матвеевна. Мы в поезде потерялись, когда в Питер ехали.

— Так ты мать в Питере не сыскал, значит. Дом помнишь, где жил?

— Двухэтажка деревянная за Обводным. Был я там. И в других местах, что помню, не нашел.

Я продолжал гнать «тоску приютскую» — вдруг удастся вывернуться и на этот раз. Шанс был. Слово, данное Графу, я сдержал, а то, что свистнул с лотка копченый бок, — жрать что-то надо было. После ухода из банды такой вот мелочевкой и промышлял.

— Евграф Еремеич, пора бы! Товарищ Хлазов дважды звонил. 

И потому, что военный этот носил дорогой, не чета милицейским френч, и то что «Граф» вдруг оказался Евграфом Еремеичем, я понял, что «контора», где теперь он служит, куда серьезнее КОПа. И клял себя за то, что выкрикнул здесь случайно запомненную его фамилию. Нашел мазу, блин.