Стеклянное сердечко

Если случится непоправимое, вряд ли он сумеет удержать в руках литейные мастерские и многое другое, чем так легко и непринужденно управлял отец. На матушку надеяться не стоило, она уже месяц как жила за границей и возвращаться не собиралась. Художник, утопая в глухом отчаянии, сутки напролет просиживал в своей мастерской, бесцельно глядя в окно и не находя в себе сил даже заглянуть в комнату больного. Единственным человеком, не опустившим рук, была Марта. Она не отходила от свекра, пока он бодрствовал, а когда засыпал, бежала на рынок, чтобы купить у бабулек какие-то травы и коренья.

Возможно, отвары из этих трав и спасли старику жизнь. Медики, когда кризис миновал и стало понятно, что отец Павла идет на поправку, могли только удивленно качать головами.– Да вы, милочка, колдунья, – сказал семейный врач Павла, сам того не ведая, повторив слова своего пациента, – вам цены нет! Не хотите стать медиком? Вы молоды, институт закончите, а я вас к себе в клинику возьму.– Нет, – смущенно опустила глаза Марта, – раньше надо было, а теперь чего уж. ..– Она, как ты понял, жена моего Пашки, – прокашлял выздоравливающий, – вот пусть дома свои таланты и проявляет.Воля главы семьи была, как и прежде, железной, но здоровье пошатнулось. К середине весны стало ясно, что старику нужен покой. При малейшем волнении он хватался за сердце, да и глухой грудной кашель никак не желал проходить. После очередного визита аж трех светил местной медицины старик вызвал к себе сына и сказал:– Все, Павел. Теперь все дела тебе вести. Я после этого треклятого гриппа никуда не гожусь. Эскулапы сказали, еще раз так понервничаю – и место на кладбище можно заказывать. А я еще пожить хочу, твоих детей понянчить. Так что, дорогой мой, вникай и берись за дело.Слова отца ничуть не обрадовали художника, хоть он и понимал, что рано или поздно придется заняться семейным делом. Через пару недель отец уехал к теплому морю и эвкалиптам. А Павел остался один на один со всеми проблемами, которых за время болезни хозяина накопилось выше крыши. – Я с ума сойду скоро со всем этим производством, – пожаловался он как-то Марте за поздним ужином.– Не сойдешь. Ты такой же сильный, как отец, только силу эту надо на поверхность вытащить. Художнику и романтику она была без надобности, а вот деловому человеку и рачительному хозяину – в самый раз, – жена поставила перед ним кружку с невероятно ароматным чаем, поцеловала в щеку. – Ты сможешь, Павел. Я знаю.Художник старался, очень старался.