Стеклянное сердечко

Мефодий мирно дремал в кресле, а она металась по комнате, впервые не зная, что делать. Уехать? Но как оставить этот дом, такой живой, теплый, имеющий свою память и душу – и страдающий сейчас от предательства единственного хозяина? Да и просто сказать – уехать, а куда, к кому? Она одна на белом свете, другого дома у нее нет. Пока возможно, пока чаша не переполнится, она будет терпеть... Дверь распахнулась от пинка, на пороге возник Павел, еще более взбешенный, чем прежде. В руках он держал бархатный футляр с золотыми украшениями, что привез жене в прошлый раз.

– Какого черта я должен искать тебя по всему дому?! – прорычал он. – Я велел тебе носить это, а ты назло мне таскаешь свои дешевые побрякушки! Сейчас же сними эту дрянь! – Нет, – ответила Марта тихо, холодно и твердо. – Это память о родителях, и ничего другого я носить не буду. – Чушь! – Павел шагнул к жене, одной рукой грубо схватил за плечо, а другой рванул с ее шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висело необыкновенно красивое сердечко из переливчатого стекла. – Не смей! – Марта обеими руками вцепилась в запястье мужа. – Ах ты... – тот замахнулся, чтобы ударить, но что-то нестерпимо ярко сверкнуло у него перед глазами, потом будто кто-то очень сильный отшвырнул Павла к стене. Он ударился головой, как-то тонко, по-женски, охнул и сполз на пол, выпустив из руки разорванную цепочку. Стеклянный кулон закатился под шкаф. Когда Павел очнулся, Марты нигде не было. Все ее вещи были на месте, даже сумочка, кошелек и мобильный телефон. Он два дня искал ее по всему городу, обзванивал знакомых, даже нанял детектива. Искал, разумеется, не для того, чтобы извиниться, наоборот – хотел примерно наказать и уехать в Столицу. Пусть знает свое место. Но его жена исчезла, точно растворилась в осеннем тумане. Павел еще какое-то время злился, потом остыл. Дела заставили позабыть о Марте, и вскоре он уехал, чтобы никогда больше не вернуться. Через год дом выставили на продажу, и его приобрел ресторатор Федоров. А еще через пять лет его выкупил у Вадима новый владелец, которого никто в городе не знал. – И вот теперь они здесь обустраиваются, а я не знаю, что мне делать, – печально завершил свой рассказ Лучик. – Будешь жить, – вздохнул дракончик, – тебя ж не выгонят. – В отличие от нас, – проворчал кот, – но я, по крайней мере, пока чердак не тронут, отсюда уходить не собираюсь. Во дворе раздался гул мотора, свет фар разогнал сгустившиеся сумерки. – Хозяева приехали? – навострил уши Мефодий.