Замок Пастыря

Но уже тогда железную дорогу решено было пустить мимо Томска, и с этим промыслом пришлось распрощаться, а оставшиеся склады прибыль приносили скромную. Тогда Игорь Летичев и принял решение раскрыться. Одними предсказаниями, однако, особо не заработаешь – редко подворачивается подходящий случай. Трат в ближайшие годы предстоит немало, и нужно изыскать иной источник дохода, а прямо сейчас просто не до разносолов.

– На полтора рубля? – спросил маг у подковылявшего официанта.

У того под заискивающей улыбкой мелькнуло презрение – опознал небогатого пассажира.

– Суп жульен, салат огурцовый.

– Сойдет. Вода?

– «Нарзан» да «Ессентуки». 

Он даже не попытался предложить более дорогие заграничные «Эвиан» и «Сан Пеллегрино».

– Ессентуки давай.

«Они на пять копеек дешевле».

Официант отошел, но вернулся почти сразу же – питие по новомодным веяниям французской ресторации полагалось подавать первым. Георгий взял бутылку и задумчиво посмотрел сквозь нее на свет. Потом оглянулся – в вагоне людей еще почти не было, четверть шестого для ужина рановато.

Тогда он сотворил магию – примитивнейшую, даже не заклинание, а базисное действие слияния.

Теперь откупорить бутылку мог только кто-то с поистине богатырской силой.

В Апостолах в принципе было мало приятного. Силой и ловкостью они превосходили людей на порядок, ибо концепция «человек» умирала в них почти сразу же. Они не чувствовали боли и обладали неуязвимостью к большинству ядов, их почти невозможно было свести с ума больше, чем они сходили сами за века своей не-жизни.

Их застывшие во времени тела сами собой восстанавливались из любого состояния – простреленные, разрубленные, сожженные. 

И было бы все неплохо, и многие маги бы отдали левый глаз в обмен на становление Апостолом, но сама земля содрогалась от омерзения, когда эти твари ступали по ней, и била в ответ. Не живые и не мертвые, они все же истлевали со временем, и чем дольше существовали, тем быстрее шел распад их тел и душ. Каковой утолить могла только плоть, кровь и души.

Только человеческие, ибо лишенный возможности пожирать людей, и перешедший на диету из животных, Апостол довольно быстро сам терял свой облик и разум, теперь уже окончательно. 

Конечно, их было немного, ведь в силу входили считанные единицы их тех, на кого падало проклятие, но и этого хватало, чтобы люди даже построив мощную цивилизацию, сотворив мир вокруг себя по своему образу и подобию, продолжали бояться темноты.