Замок Пастыря

Князю я рассказал про пандемию, что должна охватить мир в восемнадцатом или девятнадцатом году. Но это лишь одна из множества вероятностей, которые приведут к краху цивилизации. Я видел целые страны, вымершие от голода, потому что дым закрыл солнечный свет, и земля не родила. Видел заваленные истлевшими костями города, где среди руин продолжал клубиться ядовитый газ. Видел лужу расплавленного камня, оставшуюся на месте Санкт-Петербурга, и я ума не приложу, как подобное можно совершить. Видел, как порождения Молоха на площадях обезглавливают ученых и художников, и своей тиранией превращают людей в подобие животных, существующих с единственной целью раболепного служения этому проклятому племени.

Игроки сделали первый ход, и Стрешнев с довольным видом забрал взятку себе.

– Но существует ли возможность этого избежать?

- Должна существовать, но она ускользает от меня. Я потратил недели на анализ, и как только мне начинало казаться, что я нашел приемлемый путь развития событий, как он тут же превращался в подлинное светопреставление.

– Здорово же вас это напугало, что вы соизволили покинуть общество волков и лосей, и явиться в столицу, - невесело усмехнулся Горынов. – Думаете, Еропкин найдет выход там, где его не нашел сильнейший провидец России?

- Ах, если бы сильнейший… опять же, одна голова хорошо, а сотня – лучше. Я надеюсь, угроза со стороны Противосилы станет достаточным стимулом для действия.

– Как бы нам ни поиметь неприятностей стократно хуже, – усмехнулся Стрешнев, забирая очередную взятку.

– Угу, – Георгий подвинул бокал так, чтобы видеть отражение.

– Вполне показательный пример. Лучше с ним не спорьте, и лишний раз в его сторону не дышите. Это Фруалард Теаиалла Гергбу.

– Порох, а не человек, – подтвердил Горынов. – На Грофе его знают как Гергбу Тихий Ужас.

– Судя по имени, он ирландец.

В ответ Горынов выдал довольно длинную фразу на английском, от которой даже Георгий, несколько лет проведший среди солдат и матросов, озадаченно вскинул бровь. 

– Полагаю, это неординарная личность.

– Базилевская к себе кого попало не приглашает. Или вот, например, вон у той стены, молодой человек в черном сюртуке, и в высоком цилиндре с траурной лентой.

– Это не человек, – заметил Стрешнев. – Это Апостол.