Замок Пастыря

На первый взгляд их расположение казалось хаотичным, но присмотревшись можно было заметить, что к двум самым большим элементам остальные словно тянулись со всех сторон. На груди, прямо напротив сердца, был вырезан круг, в центре которого находился череп с отходящими от него дугами(3). По краю круга шла надпись на византийском диалекте греческого языка. На спине же, тоже напротив сердца, глубокие шрамы образовывали сигилу архангела Михаила. На фоне этих жутких узоров болтающийся на шее мага обычный серебряный крестик смотрелся дико.

Георгий закрыл глаза, одну руку положил на страницы, а пальцами другой коснулся сомкнутых век. Это было одно из самых сложных, могущественных и опасных заклятий Познания в его арсенале – не из-за своего эффекта, а из-за принципов, на которых оно основывалось. Применить его без надлежащих мер защиты значило подписать себе смертный приговор. Мир очень не любил, когда его начинали тыкать палочкой в бок, и еще больше не любил, когда это делали маги – сами по себе существа противоестественные, идущие наперекор своей человеческой природе.

Боль зародилась в груди. В тех самых узорах, густой сетью покрывавших кожу, в самом центре круга с черепом и змеями. Шрамы набухли, налились сначала краснотой, а потом и вовсе начали еле заметно люменисцировать в полумраке гостиничного номера, и боль росла с каждым мгновением. 

Маг терпел. Боль оплетала его как раскаленная проволока, вгрызлась в затылок, сдавила тисками голову, а потом расплавленным металлом потекла вниз по позвоночнику, терзая своими когтями каждый позвонок и нерв.

Человеческое тело никогда не предназначалось для направления и преобразования мирового эфира, пронизывающего все сущее. Для людского рода магия была противоестественна, а овладение ею взимало с чародея огромную плату. Сгоревшие нервы, вскипевшая прямо в жилах кровь, рассыпавшиеся в пыль кости – вот лишь малая толика бед, поджидавшая тех, кому недостало воли удержать яростные мировые энергии в узде.

Но одной человеческой жизни ни за что не хватило бы для овладения истинным могуществом, слишком обширны были секреты магии. Зато могло хватить двух. Или десяти.