Замок Пастыря

Узнать что-то о человеке по принадлежащему ему предмету вообще было несложным делом. Особенно имея целый манускрипт, написанный собственной рукой, в который вкладывалась душа. Особенно с теми возможностями, которые были в распоряжении мага его профиля. Но заклинания приносили лишь пустоту, будто все, связанное с автором книги, было кем-то вырезано из самого Космоса.

– Занятно, – пробормотал он. – Так сколько вы хотите за эту нечитаемую стопку бумаги?

– Сущую мелочь, господин Летичев. Сто двадцать рублей.

– Сто двадцать? – Георгий приподнял бровь.

– Петр Аркадьевич, вы меня не боитесь, так Бога побойтесь! Сто двадцать рублей! Да я на перевод вдвое больше потом потрачу!

– Жадничаете, господин Летичев! Я-то вижу, что вы заинтересовались! Вы за сто двадцать не купите – другие купят!

– А сами-то жалуетесь, что такой труд – и уже сколько лет лежит, никому не интересный. Восемьдесят рублей – полновесными золотыми червонцами! От сердца отрываю.

– Вы надо мной смеетесь, позвольте поинтересоваться? Восемьдесят рублей! Ха! – Липницкий упер кулаки в бока и явно приготовился торговаться насмерть.

– Я, между тем, сам могу ее перевести. И продавать перевод буду уже по полтыщи. Единственный в своем роде, прошу заметить. Так и быть, уступлю пять рублей по старой памяти. Я же вас еще мальчишкой безусым помню.

– Вот она – благодарность мещанского сословия честным офицерам! – иронично отозвался Георгий. – Пока мы, лучшие люди Империи, не щадя своих жизней проливали кровь в жестокой битве с азиатскими ордами, столичные лавочники копили барыши! А теперь наживаются на нас! Восемьдесят пять рублей, господин Липницкий! Пенсия штабс-капитана скудна, и мне теперь придется неделю питаться хлебом и водой, но вы-то, наверное, порадуетесь растущим богатствам.

– Если вы там так храбро сражались – отчего же проиграли войну-то, а? А сколько гонору поначалу было – мы, дескать, всех косоглазых одной левой, одними шапками закидаем! А потом ррраз, и оказывается, что у японцев – Того, а у нас – никого. И не надо мне тут сказки рассказывать, какое у вас мизерное жалование.

Вам за только двух Станиславов с мечами двести рублей полагается(2). Сто десять.

– Двести рублей в год. Что в пересчете на месяцы меньше, чем жалование дворника. И вообще, горазды вы деньги в чужих карманах считать, я погляжу, да только об одних деньгах и думаете. А о истинной ценности и не помышляете. Эта книга будет лежать у вас мертвым грузом еще лет сто, пока не рассыплется в пыль от старости.