Мрачная сказка. Осколок

— Крапива, дай мне выйти!

 Он посмотрел в молочные глаза, и их белые озера с черным центром стали разливаться, странными разводами заполняя пространство. Он моргнул, но видение сохранилось. Сухие пальцы коснулись его руки, и по кожи побежали жаркие мурашки, постепенно превращаясь в жжение и боль. Он не мог оторвать взгляда, не мог пошевелиться. Никакого бара уже не было, только черно-белый танец замысловатых узоров и колючий крапивный ожог, который поднялся до локтя и волнами накатывал выше и выше.

 Нилл пришел в себя в этом же баре, один.

 Сердце тоскливо сжималось в груди. Он чувствовал, что произошло нечто ужасное. Что-то, что он мог предотвратить. Он выбрался на воздух из дымного бара и позвонил Вите. Она долго не брала, затем наконец:

 — Да, алло?

 — Ты в порядке?

 — Полном. А что такое? — голос звучал по-деловому сухо.

 — Просто… Твои эти дружки…

 — Ох…

 — Я не сказал, где ты. Кажется.

 — И не говори, — она повесила трубку.

 Нилл сглотнул, уязвленно слушая гудки. Почему она даже не спросила, как он… Почему она стала такой холодной…

 Домой он ехал подавленный, не думая ни о чем конкретном.

Мысли перескакивали с одной на другую, водили причудливый и мрачный хоровод. То и дело хотелось отряхнуть правую руку, сгоняя жжение, которое вроде успело пройти.

 Когда он поднимался на крыльцо, стояла уже поздняя ночь. Щелкнули ключи, он толкнул дверь — и звенящая боль пронзила его затылок, затягивая поле зрения черным.

Глава 2

 Все было как в дешевых фильмах ужасов. Он очнулся в сыром подвале, привязанный к стулу.

Очнулся от собственного кашля. Он с детства не переносил сырость.

 Трещала голова. Затекли руки. Немного тошнило.

 Было сумрачно, но не темно. Крупная комната, до того заваленная барахлом и старой мебелью, что становилась тесной. Под потолком вдоль одной из стен тянулся ряд маленьких тусклых окошек. Свет слабо пробивался сквозь бельмо пыли и плесени, покрывающее стекла. Но по крайней мере, можно было понять, что сейчас день.

 Послышался скрежет засова, затем лязг несмазанных петель.

Дверь была за спиной у Нилла, причем скрытая высокой мебельной баррикадой. На секунду ему стало смешно: они решили, что он не найдет путь через эту свалку. Потом он понял — скорее всего, мебель скрывает его, а не дверь. Впрочем, это все равно казалось довольно глупым.

 Никто не спешил подойти к нему, и задушенный страх стал рваться наружу.

 Нилл попытался подать голос, вызывающе окликнуть их — и его снова скрутил кашель.