Мрачная сказка. Осколок

Но что я буду делать без нее?

 — Ты сам знаешь, что это единственный способ, — похоронно ответил путник. — Ты можешь ничего не делать, сядь. Я разберусь. Сядь.

 Он надавил парню на плечо, и тот неохотно опустился. В его глазах появились испуг и отчаяние.

 Стеклянный человек подошел к мужчине в шляпе. Тот облизнулся при виде него и жестом предложил присесть. Вместо глаз у него зияли черные провалы.

 — Ты хочешь свободы, как все? — прогудел он.

 — Не совсем. Я бы хотел передать вам надежду того юноши.

Она должна быть превосходна.

 Черные глазницы точно высасывали из него что-то. Он почувствовал, как наклоняется и ставит пышный белый торт перед незнакомцем. Неестественно длинный язык лизнул крем, и веки существа экстатически задрожали.

 Порыв ветра ударил стеклянного человека в лицо. Что-то внутри его груди с хлопком рассыпалось, уступая место хрустальным иглам. Глаза заболели от яркого света, и он с трудом различил контур двери. Она раскрылась, и он шагнул в нее.

 Человек в шляпе продолжил уплетать бисквиты надежды, оставив вишенку сострадания, венчавшую торт, на закуску.

Парень с белым паром вместо волос обессиленно смотрел в пол. Стеклянного путника на острове-кофейне больше не было.

 *

Дождь шумел по листве и холодными струями затекал под одежду. Запад еще багровел закатом, но остальное небо уже затянули густые тучи.

 Воспоминания врывались в голову разноцветными потоками. Счастливые и мучительные, далекие и недавние, свои и поддельные. Поначалу он не мог различать их.

Прошло всего несколько секунд, но, казалось, он пережил всю свою жизнь.

 Он осмотрелся и понял, что находится неподалеку от дома Виты. Крапива и Гром что-то чертили на стенах. Зеленая кожа, пучки колючей травы, грозовые раскаты молний — теперь он этому не удивлялся. Их облик вызывал у него только одно чувство — холодную ярость. Они пытали его вечность назад, но, с другой стороны, это было лишь вчера. Да даже если бы и вечность. Они поплатятся.

 Он крадучись приблизился, сливаясь своим стеклянным телом с каплющим дождем.

Его пальцы вытянулись, превращаясь в тончайшие хрустальные лезвия. Это будет даже милосердная смерть для ублюдков вроде них.

 Другой он, двойник, был в доме, с Витой. Все еще с ножом в животе. Его мысли звучали громким шепотом у самого уха: «Поздно, девочка, поздно… Хозяин получил его, но главное — я добрался до тебя. Ты больше не будешь Ему помехой».

 Что-то яростно сжалось в сердце.