Я === код

– Может быть, мы просто упускаем шанс пожить, как люди? Может быть, нас просто хотят использовать для затыкания дырок в Глобальной Капсуле? Почему на четвертом курсе учится двенадцать человек, а на пятом – семь? Куда делся Мухин, и почему никто не хочет об этом говорить?

– А что значит «пожить, как люди»? – спросила она, похоже, начиная выходить из себя, что, кстати, на взгляд Кирилла, сделало ее еще красивее. – Разве не так делают люди? Не отдают свою жизнь, когда это нужно другим? Я, вот, знаю, что случилось с Мухиным.

– Да, и что?

– Он пожертвовал собой, чтоб закрыть большой разрыв. Есть такая опция. С третьего курса учат тому, как это сделать, если понадобится.

– Ну, слава богу, что только с третьего курса! Можно еще полтора годика пожить, если, конечно, меня не выгонят и не убьют!

Он вскочил с дивана, выматерился, и отвесил шутовской поклон кому-то несуществующему, кто мог бы смотреть на них с пустого дивана на другом конце холла. Он сам не знал, что на него нашло. Должно быть, все раздражение последних дней выплеснулось из него разом.

– Мне не нравится твой настрой, – Диана поморщилась. – Может быть, из-за этого ты и не находишь прототип.

– Из-за чего? Из-за того, что не хочу закрывать грудью очередной разрыв? А чего ради? Мне медаль за это дадут? Да меня никто не вспомнит, как и Мухина. Вон, портрет его повисел на мониторе один день, и все, хватит, можно снова рейтинг повесить. Подумаешь, дело большое – человек погиб. Похер, пляшем. Стоило четыре года учиться, чтобы потом сдохнуть.

– Он думал, что стоило, – твердо сказала Диана. – А тебе надо понять, чего ты вообще хочешь. Если тебе все здесь не нравится, то ты знаешь, где дверь. А если ты найдешь что-то, ради чего захочешь здесь остаться, то тогда, наверное, найдешь и свой прототип. Ладно, я пойду.

Она поднялась и, не оборачиваясь, выбежала прямо под дождь и понеслась в сторону кампуса, и ее роскошные волосы развивались при этом на ветру, даже несмотря на то, что тут же намокли.

– Я знаю, ради чего… ради кого я хочу здесь остаться, – пробормотал Кирилл ей вслед.

Глава 8

Занятие по физре, как обычно, приносило боль и чувство унижения. На дворе был октябрь, но еще не совсем похолодало, и день был хоть и прохладным, но солнечным. Пользуясь этим, Михалыч выгнал группу бежать кросс вокруг учебного корпуса по дорожке, которая то терялась среди сосен, превращаясь в извилистую тропинку, то снова выныривала на лужайку и становясь красивой мощеной дорожкой.