Я === код

Чтобы было куда положить широкое картонное поле, пришлось сдвинуть две кровати и усесться на них в круг. Соня устроилась возле Кирилла, достала шоколадку, предложила ему, он отломил небольшой кусок.

Договорились об учебе не вспоминать, и первый час это правило соблюдалось. Но затем Соня, все же не выдержала и пожаловалась на то, какой бред, по ее мнению, все эти погружения в лабиринт, и неужели нельзя было как-то сделать так, чтобы программа просто работала и все? Ну, там, компилятор какой-то?

Артем невозмутимо вычел у нее пять победных очков, о чем все были заранее предупреждены, а затем продолжил.

– Я вообще считаю, что без этого всего можно обойтись. Там есть некоторые методы хитрые… я хочу их на днях показать Роману, а если он ничего дельного не посоветует, то Альфреду Эрнестовичу.

– То есть, чтобы кодить без этих гребанных спецсимволов?

– Ну… чисто гипотетически…

– Тебе тогда памятник надо будет поставить, – ответила она. – Золотой. А то иначе нам, по ходу, всем надо синюю таблетку брать.

После этого игра на некоторое время снова возобновилось, но прежняя беззаботная атмосфера как будто улетучилась.

– Вы слышали про задания от Фонда? – спросил Кирилл, решив, что раз уж правило нарушено, то можно тоже поделиться тем, что его волнует. Оказалось, что Артем и Шифер уже знают, а вот для Сони это было сюрпризом, и она тут же принялась засыпать всех вопросами, хотя никто из парней ничего толком не знал, только слухи.

– Они имеют на это право? – спросила она. – Это вообще законно? Я, например, вообще несовершеннолетняя.

– Я думаю, здесь твой правовой статус несколько… индифферентен, – ответил на это Артем. – Пока здесь есть капсула, которой мы накрыты, можно считать, что это место… хм… экстерриториально.

– То есть, получается, раз мы по выходе все забудем, так с нами можно делать все, что захотят, хоть шваброй насиловать? – продолжала развоевавшаяся Соня.

– Технически, я полагаю, да. Но, кажется, ни у кого тут нет подобного умысла. В отношении нас пока что соблюдаются некие заранее оговоренные конвенции.

– Ничего себе… нет, погоди, да нам эти конвенции даже не озвучивает никто! Вот мы на второй месяц только случайно узнаем, что есть какие-то эти задания! А потом что? Что еще от нас скрывают?

– Я думаю… очень многое, – вставил реплику Шифер.

По-настоящему его звали Антон Шарафутдинов, но Михалыч еще на первом занятии объявил, что такую фамилию он трезвым не выговорит, а пьяным на занятия не приходит.