Маг на передержке

В один прекрасный день твой ресторан станет не твоим, а кого-нибудь из них. — Антон кивнул в сторону «авторитетов». — И тогда ты побежишь в полицию, но там буду сидеть я и делать вид, что меня совсем не интересует твоя проблема. Так и будет, поверь. — Участковый взял Киру за руку. — Пошли домой.

— Мне смену надо сдать?

— Какую нахрен, смену. Сам пусть сдает, кабан жирный. До встречи, господа преступники. — Антон махнул «авторитетам».

— На твоих похоронах. — Огрызнулся один из них.

— Все, что ты ляпнешь, не подумав, будет использовано против тебя.

Взял крепко за руку подругу и спустился вместе с ней вниз.

— Подожди, я переоденусь.

Кира забежала в бытовку. Официантка, которая брала его заказ, прошла рядом с Антоном и тихо шепнула, поравнявшись.

— Ты молодец, очень смелый.

— Обращайся, если начнут приставать. — Ответил он на комплимент.

Зазвонил телефон. У Антона замерло сердце. Это был номер его начальника.

— Слушаю, Вячеслав Леонидович.

— Какого хрена ты творишь, Седов? Мне уже мэр набрал и прочитал лекцию о полицейском беспределе.

— Они были пьяными, вели себя хамски и стали приставать к моей девушке, трогать ее и все такое. Что я мог поделать? Смотреть, как ни в чем не бывало?

— Тебе не сильно досталось? — Поинтересовался начальник.

— Руки разбил и бровь.

— Ну ладно, молодец, что не посрамил честь офицера, но выговор я тебе все равно влеплю, потому что отреагировать надо.

— Влепляйте, Вячеслав Леонидович, мне не жалко. Они меня вообще закопать грозятся.

— Кишка тонка. Если ты боишься, что мы тебя бросим в сложный момент, то зря. У нас на них такое есть, пусть только рыпнутся.

— Спасибо.

— Да не за что. Кошкин сказал, что ты помог ему в расследовании убийства Сысоевой?

— Да, кое-что узнал, а он там уже сам все быстро соединил в одну картину.

— Молодцы, молодые, докучливые, злые, как я в молодости. Короче, езжай сейчас в травмпункт, пусть сделают рентген на всякий случай, а завтра работать, как обычно.

— Спасибо, Вячеслав Леонидович.

— Давай, старший лейтенант, пока.

Кира вышла из бытовки в своей одежде. Глаза у нее были припухшими, как всегда после плача. Она молча прошла мимо Антона к выходу. Злилась на него.

— Кирха, постой, ты, что реально на меня обиделась за то, что я этих недоумков отмудохал?

— Нет, не за это. Обиделась, что меня выгнали, как скотину, хоть я тут столько лет отработала.

— Богомерзкое место.