Молчание Сабрины

Фортт понуро шел все дальше и дальше, ступая по грязным кирпичам и ожидая неприятностей. Вскоре нечто, на них похожее, его и встретило.

Фигура Гуффина в глубине туннеля выглядела зловещей – еще более зловещей, чем пару минут назад. Он замер под свисающим из-под сводов фонарем, при этом выглядывающая из-за его плеча тень на кирпичной стене дрожала, словно в безумном танце, а зонтик в руках шута походил на стройную мисс, которую затянули в танец против воли. У ног Манеры Улыбаться стоял неизвестно откуда взявшийся деревянный ящик.

– Чей это ящик? – спросил Фортт, подойдя.

– Мой, – ответил Гуффин.

– А был чей?

– Жертвы обстоятельств.

– Твоей жертвы?

– Нет.

– То есть обстоятельства никак с тобой не связаны?

– Никак.

– Но ящик с тобой связан?

– О, еще бы.

– Каким же образом?

– Он принадлежит мне.

– И мы вернулись к началу, – вздохнул Фортт. – С каких пор он тебе принадлежит?

– С недавних.

– Да ты уже скажешь, откуда он здесь взялся, или нет? – потеряв терпение, прорычал Фортт, отчего по туннелю Уир пронеслось эхо.

– Эй, злиться – это часть моей роли, – напомнил Гуффин. – Ты что, забыл, как в театре относятся к похитителям чужих ролей и реплик?

Фортт глянул на него волком. Ему уже давно было не до смеха.

– Хватит нести чепуху – ты не в театре, ты никакой не персонаж и не играешь роль.

– Ты уверен?

На самом деле Фортт был уверен в обратном, но сказал лишь:

– Откуда ящик?

Вместо ответа Гуффин отодвинулся в сторону, и Фортту предстало то, что его друг до этого скрывал своей спиной, – окошко в стене туннеля, над которой ржавые кованые буквы выстроились аркой, образовывая: «Почта Габена».

Окошко было закрыто, на ставнях висел замок.

– Быть не может! – изумленно выдохнул Фортт. – Он пришел тебе по почте?

– Пришел. Я собирался забрать его на днях, но раз уж мы здесь…

«Неправда», – подумал Джейкоб Фортт.

«Неправда», – подумала кукла в мешке.

Сабрина приглушенно стонала и сотрясалась в рыданиях. Она не могла пошевелить левой кистью, запястье было свернуто под неправильным углом, острые обломки дерева торчали во все стороны.

Указательный и безымянный пальцы на правой руке были и вовсе отломаны – она сжимала их тремя оставшимися. Через лицо прошла жуткая трещина, шарнир шеи заклинил. Кукле было невероятно больно, но даже она поняла, что Гуффин лжет: поддельный констебль сообщил ему об этом ящике, они не случайно здесь оказались, и соответственно поломка на мосту Ржавых Скрепок, из-за которой трамвай сюда свернул, тоже была запланирована.