Молчание Сабрины

– М-мисс? – дрогнувшим голосом позвал Фортт, но девушка никак не отреагировала. – Д-добрый вечер, мы…

– Она не слышит, – прошептал Гуффин. – И не дышит. И уж точно не спит.

Фортт попытался унять возникшую в руках от этих слов дрожь, но у него ничего не вышло.

– Она… она мертва?

– Я бы не сказал.

– Тогда что… что с ней?

Гуффин прищурился, но ничего не сказал.

Идти к сидящей неподвижно девушке в глубине темной лавки игрушек Фортту совершенно не хотелось, но Гуффин шагнул к ней, и ему не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

Голова полнилась тревожными мыслями: «Одна… в темноте… Почему она здесь? Кто она такая? И отчего… отчего не шевелится?»

Свет от огонька свечи в руке Манеры Улыбаться медленно наполз на девушку, и Фортт затаил дыхание – ему вдруг показалось, что она сейчас поднимет голову, но незнакомка, как и до того, не подавала признаков жизни…

И тут он увидел нечто такое, что вызвало у него одновременно злость и… облегчение. Разозлился он на себя за свою мнительность и пугливость, а облегчение испытал от того, что понял: девушка в зеленом платье – не настоящая.

Не бывает у настоящих девушек выточенных из дерева пальцев на шарнирах, лака, покрывающего «кожу», и пуговиц на месте глаз.

– Кукла! Это всего лишь кукла!

Гуффин хмыкнул.

– Само собой, кукла. А ты кого ожидал увидеть?

– Но что она здесь делает?

– Мы ведь в лавке игрушек, Пустое Место, – резонно заметил Манера Улыбаться. – Где ей еще быть, как не здесь.

Гуффин взял пальцами куклу за подбородок и поднял ее голову.

Огонек свечи вырвал из темноты узкое бледное лицо с рыжими бровями и зелеными губами. Это лицо было таким печальным, что у Фортта защемило сердце.

– Какая уродина, – буркнул Гуффин. – Фу! Мерзость!

Фортт лишь покачал головой. На самом деле, кукла была довольно красива, и все же этой красоты будто бы и вовсе не ощущалось из-за множества грубо заделанных трещинок и царапин на искусно вырезанном из дерева лице. Все это походило на следы наказаний, которые кто-то пытался скрыть.

– Она из этих, как думаешь? – неуверенно спросил Фортт.

Гуффин глянул на него непонимающе, и он пояснил: – Ну, из живых кукол?

– Вероятно.

– А почему она тогда?..

– Наверное, кукольник ее… не знаю, выключил?

Гуффин отпустил подбородок рыжей куклы, и ее голова, качнувшись, опустилась обратно на грудь.

– Раз она здесь сидит недавно, – сказал Манера Улыбаться, – то это значит, что и Гудвин должен быть поблизости.

– С чего ты взял, что она здесь недавно? – удивился Пустое Место.