Молчание Сабрины

В отличие от рядовых членов банды, Угрюмый был одет в дорогой черный костюм-тройку, и, если бы не собачья маска, его можно было бы принять за какого-нибудь почтенного господина из Сонн или даже из Старого центра. Галстук с перламутровой булавкой, золоченые запонки, в жилетный кармашек тянется цепочка часов – все это нечасто можно было увидеть в Фли.

Угрюмый не сразу повернул голову на приветствие Гуффина, и не потому, что не услышал его. С каждым уходящим мгновением, что он не отвечал, демонстративно не

замечая шута, тот становился будто бы все более незначительным и в чем-то даже жалким.

Когда, наконец, Угрюмый обернулся, Сабрина отметила, что его маска пошита из гладкого черного бархата.

– Я уж думал, ты решил меня подвести, друг мой, – сказал Угрюмый с легкой усмешкой в голосе. Сам же его голос был похож на скрежет трубы, которую кто-то волочет по камням мостовой.

– Ни за что! – поспешно ответил Гуффин. – Чтобы я подвел почтенного мистера Угрюмого и Свору? Да я бы скорее оттяпал себе нос! Все, как и договаривались: Гриммсоны больше не заправляют на переправе – теперь она ваша.

– Это так, Деррик?

Джон кивнул, и Угрюмый повернулся к ожидавшим его приказа собачникам:

– Гавкин, Беззубый, вы знаете, что делать. Возьмите с собой пару псов.

– Будет исполнено.

Гуффин нетерпеливо перетаптывался на месте. Когда прихвостни Угрюмого вышли за дверь, шут с многозначительным видом достал хронометр и осторожно начал:

– Мистер Угрюмый, я выполнил свою часть…

Вожак Своры поднял руку, прерывая его.

Оставив телескоп, он неспешно двинулся к Гуффину, которого устоять на месте заставило, судя по всему, лишь невероятное усилие воли… ну, или парализованные от страха ноги.

– Все верно, – сказал Угрюмый. – Ты выполнил свою часть. Не стоит так трястись, шут. Свора – это тебе не какие-то бушлатные отбросы безумного Адмирала, мы держим слово.

– Вот вы правильно все сказали! – подобострастно проговорил Гуффин.

– Свору все уважают за надежность. А Адмирала презирают за ненадежность. Я, к слову, его тоже презираю. И вообще, можно даже сказать, ненавижу. Я искренне убежден, что ваш заклятый враг Адмирал с Гадкого берега еще поплатится за… за что-то…

Фантазия у шута закончилась крайне не вовремя. Эхо от его слов повисло в воздухе, словно вонь от протухшего яйца. Гуффин мучительно пытался понять, не перегнул ли он в своем лизоблюдстве.

Угрюмый молчал.