Молчание Сабрины

– Он ждет, – сообщил один из охранников, поворачивая ручку и отходя в сторону.

Гуффин и его спутники вошли.

Джон Деррик поставил мешок на пол, а шут отвесил поклон, и на сей раз в этом жесте не было и намека на его извечную жеманность.

– Мое почтение, мистер Угрюмый!

Любопытство перевесило страх и заставило Сабрину выглянуть из мешка.

Когда-то место, в котором она оказалась, очевидно, представляло собой гостиную, но сейчас его использовали, как бандитский притон и хранилище: у стен высились штабеля ящиков, заполненных, судя по штемпелям, бомбами (на каждом был изображен нарисованный белой краской шар с нитью фитиля и огоньком на его конце), отдельное место занимали ящики с другим штемпелем на дощатом боку – зеленой змеей, свитой из дыма.

Сабрине этот знак ничего не сказал, а между тем его узнал бы любой по обе стороны канала: курительный дурман, ядовитое зелье, доставляемое в Габен из-за Пыльного моря и заслуженно занимающее первое место в списке запрещенных товаров.

Впрочем, ни ящики, ни их содержимое, куклу не волновали, ее больше заботили люди в собачьих масках, которых здесь было не меньше дюжины: они сидели на ветхих стульях и ступенях уходящей вверх, на галерею, лестницы, стояли у стен, караулили у двери. Свет развешанных на крюках керосиновых ламп отбрасывал на пол зловещие собачьи тени.

Неуютность этого места усугубляло огромное круглое окно, в переплете которого практически не осталось стекол – через него в комнату задувал промозглый ветер, приносящий с собой мелкий моросящий дождь, и тот оставлял черные пятна на вытоптанном, некогда красном, ковре.

Темнеющий в одной из стен камин, засыпанный вместо дров птичьими костями, делал логово Своры еще более отталкивающим.

Рядом с камином расположились парочка потрепанных кресел и длинный полосатый диван. В одном из кресел, откинув на спинку седую собачью голову, спал старик.

Сабрина догадалась, что это не Угрюмый, о котором она столько слышала.

Ошибиться было невозможно. Кукла поняла, кто из присутствующих – вожак Своры, как только его увидела.

У окна на треноге стоял телескоп. Над его окуляром склонился человек, который одним своим видом одновременно вызывал у куклы оторопь и неверие: Сабрина прежде не видела настолько огромных людей. В нем было не меньше девяти-десяти футов роста, и даже громилы из «Мокрицы» в сравнении с ним могли показаться приболевшими оголодавшими сиротками.