Молчание Сабрины

– Но если он все же вывернется, – уточнил Фортт осторожно, – что мы скажем Брекенбоку?

И мысленно добавил: «Что я скажу Брекенбоку?»

– Он не вывернется, Пустое Место, поэтому мы ничего не скажем Брекенбоку. Мы просто вернемся в «Балаганчик», отдадим Брекенбоку выбитый у этого хмыря четырехрукого долг, получим дополнительную порцию похлебки за труды и отправимся спать.

Фортт покивал, но все же уточнил:

– Ты вообще уверен, что он там? – Манера Улыбаться пожевал губами – так он выказывал абсолютную уверенность, и Пустое Место продолжил: – Должно быть, после закрытия «Тутти-Бланш» дела у него основательно ухудшились.

– Именно поэтому он и наделал долгов, полагаю, – сказал Гуффин. – Именно поэтому мы здесь.

– Именно поэтому мы здесь, – повторил Фортт, словно эхо.

– Эй, ты словно эхо, Пустое Место! – воскликнул Гуффин. – А ну, прекрати, и без тебя здесь хватает мерзостей. Мерзость!

– И без тебя здесь хватает мерзостей… – раздался сбоку голос-эхо, но на этот раз говорил вовсе не Фортт.

– Ты что, меня не понял?! – Гуффин был уже в ярости – он просто ненавидел эхо.

– Это не я! – возмущенно ответил Фортт. – Это оттуда раздалось! – он ткнул рукой, указывая на дверной проем.

Пустое место и Манера Улыбаться заглянули в темный подъезд и увидели высокую фигуру, прислонившуюся к лестничным перилам, огонек папиретки и облако красно-желтого дыма.

«“Осенний табак”, – подумал Фортт. – Его курят самые отъявленные негодяи, а еще Брекенбок. Или вернее такие же отъявленные негодяи, как Брекенбок…»

Гуффин между тем сжал кулаки в глубоких карманах пальто – открыто сжать кулаки он не решался.

Шут действительно был трусоват, а дерзко и вызывающе он себя вел далеко не со всеми, да и то временами.

Что происходило сейчас в его голове, Фортт не знал, но предполагал, что там в эти самые мгновения копошатся какие-нибудь исключительно гаденькие мысли. Что ж, он был прав.

Прижимая локтем к боку любимый зонт, Манера Улыбаться жалел, что у него при себе нет ничего лучше этого зонта, чтобы защититься, вздумай незнакомец докурить, выпрыгнуть из подворотни и напасть.

При Гуффине была лишь неудачная шутка… вот только подобное оружие, к его глубочайшему сожалению, брало не всех – лишь людей с утонченным чувством юмора. В принципе еще можно было бы прикрыться Пустым Местом и дать деру, ну, или грязно обругать незнакомца. Хотя грязные ругательства и так присутствовали во всех сценариях развития событий.

«И вообще, – подумал Гуффин.