Монстр Парка Школьников

Девочка же выгнулась и – боже, что это теперь была за девочка! Вот это, конечно, всем девочкам девочка! Зубы торчали наружу, как у хаулиода, причём зубы были соответствующие – огромные и полупрозрачные, словно бы сделанные не из кости, а заточенных сосулек. Нос, прежде миленький и вздёрнутый, ушёл в череп и забрал с собой переносицу, а вместе с ней – пространство между двумя глазами: они вылупленные, рыбьи, огромные и почти сливающиеся друг с другом, как в старых играх по Сонику. Ещё мгновение – и она страстно вгрызлась в прудного монстра, не оставляя ему шансов на выживание, а Евсея – окропив его кровью с головы до ног.

Евсей чувствовал судороги несчастного создания, как сокращаются его мышцы. Потом перестали. Кровь всё ещё шла, но монстр не шевелился. Надо было ещё его додержать, чтобы точно исключить момент внезапного нападения. Евсей поковырял в теле ножом, но понял, что это бессмысленно: тварь Божия умерла. «Потому что ей перегрызли горло», – заботливо появилась мысль, которую теперь он не мог выгнать.

Да, действительно. Именно так, а никак иначе.

Девочка стояла и теперь приняла свой нормальный облик. Никаких зубов, спускающихся до подбородка, никаких длинных и утончённых конечностей. Просто семнадцатилетка с пло прокрашенными тёмными корнями на блондинистой голове, с головы до ног облитая кровью. Как и сам Евсей. Наверное. Он точно не знал, но догадывался.

- Полиция, – заговорил Евсей, но девочка упала на землю и зарыдала так, как будто бы ждала этого момента часами.

Евсей осторожно подошёл к ней: у него не было опыта успокоения девочек-подростков в истерике. Его собственный опыт был весьма шаток в этом месте, и Евсею казалось, что надо просто подождать, когда это закончится.

Тем более вон, в одно горло многотонное чудовище убила. Взрослым мужикам после такого надо выпить, а уж с её-то шаткой психикой.

- Таточка, Татка, – повторяла девочка, пока Евсей стоял рядом и просто смотрел на неё, не решаясь предпринимать решительных действий.

Погладить? Обнять? Поделиться своей печальной историей? Это всё кажется жалким и неуместным в сравнении с пережитым прямо сейчас горем.

- Грустно, – некстати вякнул Евсей. Получилось так себе, девочку он не успокоил. – Очень плохо, что так умерла.

- Да блин, – девочка поднялась с земли и села на корты, как пацан. Некрасиво. – Я ведь знала, я знала, но…

- Что тут крокодил этот водится?

- Да какой, в жопу крокодил! – Девочка почти кричала.