Секреты покинутого мира

Да, он умел блокировать разум от моего вторжения, когда хотел.

Мы минули незнакомые ранее коридоры, служанка следовала тенью и через какое-то время вышли в общую часть замка, по пути стали встречаться слуги с подносами и доносилась ненавязчивая мелодия.

Годфри не выдержал, дернул меня на себя и прошипел:

— Тебе надо сделать вид, что ты принадлежишь мне!

— Годфри, пусти, мне больно!

— Ты слышала?

— Нет, я не собираюсь ничего делать! Если мой брат здесь, ты не удержишь меня, — постаралась отпихнуть вампира, — можешь наказать меня приказом, но я не перестану стараться уйти от тебя! — теперь-то уж точно, в особенности после позорного представления на ужине.

— Тогда ты не оставила мне выбора…— процедил Стафф сквозь зубы.

В мгновение вампир прижал меня к стене, отвел лицо вбок и впился в шею! Отреагировать я не успела, только вскрикнула, вцепилась в плечи мужчины. Паника захлестнула, заставляя замереть на месте, и где-то на границе сознания мелькнуло — это четвертый укус! Вокруг потемнело, мушки заплясали перед глазами, руки стало тяжело удерживать на плечах Стаффа и я покорно опустила их вдоль тела, обмякла в руках вампира, безнадежно ожидая конец.

Что будет результатом новой связи? Безумие? Мое или Годфри? Ответ становился очевидным, по венам пробежал холодок, успокаивая яркие воспоминания, заполняя нутро пустотой и отрешенностью…

Я ожидала неизбежного, но смерть, о которой молила не наступала. Через силу Годфри отстранился, лбом вампир облокотился на стену. Он тяжело дышал, а тело потряхивало.

— Ты покажешь всем, что принадлежишь мне… — глухо процедил Стафф. Холод обвивал меня, ласкал и жалил сильнее огня. Метка, что на мгновение взбрыкнула на прикосновение Годфри, теперь замерла, даже перестав пульсировать, как это бывало раньше. Тело облачилось в морозную одежду, под кожей образовался ледяной налет.

— Если ты не докажешь древнему, что уже стала вампиром, то поверь, я проверну это без твоего на то желание, в тебе достаточно вампирского яда, чтобы восстать после смерти и тогда ты пожалеешь, что родилась на свет… — в глазах стояла такая ненависть, что не будь я укушенной, то испугалась бы, поверила, действительно обратит, даже ценой бессмертной жизни.

Годфри оторвался от стены и хрипло позвал:

— Розали, деточка, подойди ко мне.