История лаборатории: Зимний детектив.

Жар от печи, горев­шей уже не меньше часа, ударил ему в лицо.

 – Выполняю твое указание,  – как ни в чем не бывало, ответила Кетрин,  –  ты ведь сказал мне есть сладкое, вот я и ем.

 В доказательство она откусила кусок от шоколадного торта, что стоял на столе.

 – Закрой дверь. Дует, – раздался голос девочка, сидевшей в углу у печки, так что из–за нее была видна лишь ее темная головка с парой хвостиков. 

 Мел повиновался. В его маленькой кухоньке было тепло,  по его мнению даже жарко, хотя виной тому, возможно, было и то, что на нем все еще был одет форменный камзол,  в то время как на Кет – лишь легкая серая блузка, темно–зеленая жилетка и лосины под ее цвет, а Розетт и вовсе – легкое домашнее платье.

 – Так все же, что ты здесь делаешь? – расстегивая пару пуговиц у горла, спросил у девушки Мел.

 – Рассказываю ей о последних событиях.

 – И что, ради этого ты сюда приехала? – нельзя сказать, что Мел  сильно этому удивился. В конце концов, не в первый раз Кетрин вот так врывалась в его крепость, коей как известно является дом.

 – Еще, чтобы  съесть торт… – продолжала ведьма, – и рассказать тебе о моей беседе с господином Арселлинксом.

 – Оно, что ли, до завтра подождать не могло? – задал риторический вопрос милиционер, надеявшийся, что никакие дела его больше не побеспокоят. 

 – Может, конечно,  – не стала спорить тут же поднявшаяся со своего места Кет.

 – Ну не поедешь же ты домой теперь, – остановил девушку Мел, настроение которого не сильно располагало для всех этих игр, – раз уж ты уже здесь, торт хоть доешь.

 – Ну раз уж ты настаиваешь, – сдалась Кет. – Можешь, кстати, и себе взять.

 – Спасибо, что позволяешь мне есть со своего стола на своей кухне. 

 – Да не за что,  – улыбнулась девушка в ответ.

 – Так что там тебе этот бедный господин Селли рассказал? – перешел к делу порядком уставший Мел. 

 Он стоял, оперившись о раковину. Сесть за стол, конечно, можно было, но нельзя сказать, что для него оставалось достаточно места. Ведь квартира, и кухня в том числе, была рассчитана, по большому счету, на одного.