Три запрета Таисии Полозовой

Наследницы

– Он тебе, папа, угрожал? – придя домой, спросила отца Арина.

– Ну что ты, милая, попытался отшутиться Полозов. – Мы всегда с Константином Щаславовичем так разговариваем.

– И поэтому ты заключил нас с мамой в свое кольцо? – нахмурила каштановые красивой формы брови Арина, снимая модную дутую зеленую куртку и изумрудного цвета сапоги-луноходы.

– Мой долг старшего мужчины в семье защищать своих любимых девочек, – напомнил ей отец. – Вот выйдешь замуж, тогда перейдешь под защиту мужа.

– Очень мне надо! – наморщив аккуратный носик, фыркнула Арина. – Я и сама могу за себя постоять.

– А как же Ярик из параллельного класса? – напомнила Таисия про мальчика, который порывался ее сегодня проводить. – По-моему, ты ему нравишься.

– Ярик клевый, и совсем не зазнайка, – зардевшись, согласилась Арина. – А еще у него магия, как у тебя, пап. Только гораздо слабее.

Таисия вопросительно глянула на мужа, вспоминая слова Домны об избраннике дочери из отрасли Старого полоза.

Дмитрий Власьевич едва заметно кивнул. Пока в долговязом патлатом подростке с магнитофоном под мышкой будущего отца семейства Таисия не могла представить. Но Ярик учился хорошо, в том числе и по ее предмету, планировал поступать в Горный, и Полозов говорил, что его дар, пускай и совсем слабый, поможет ему найти свое место в жизни и рядом с их дочерью.

Арине родители пока ничего не говорили, считая, что не стоит подталкивать, но делать первые самостоятельные шаги на пути к взрослой жизни тоже не запрещали, хотя, конечно, присматривали и ненавязчиво направляли.

Переодевшись девочка, густо покраснев, поведала, что Ярик пригласил ее на медленный танец. Потом по секрету поделилась, что среди гостей был редактор школьной стенгазеты, десятиклассник Рома Коржин, которому симпатизировала Уля и, кажется, не без взаимности. Таисия давно примечала перемигивание и перебрасывание записочками между дочерью подруги и целеустремленным юношей, который хотел поступать на журналистику.

Но сделала вид, что очень удивлена.

Она не меньше мужа радовалась, что в непростое время утраты многих духовных ценностей и смены жизненных ориентиров на грани потери себя, Арина, как и Ульяна, помимо учебы на первом плане видит семью. По поводу Елены дочь иллюзий не питала, но все же жалела, что сводная сестра не захотела слушать тех, кто желал ей только добра.