Февраль, 1842

- А он знает, о чем говорит?

Горбун перегибается через стол, видимо, намереваясь сочувственно похлопать Фридриха по руке, но тут же откидывается обратно.

- Не надо на меня так смотреть, господин Хитциг. Бывает так, что два мира, а то и больше, пересекаются. Ни к добру, ни к худу, просто - вдруг. А потом расходятся снова. Мы для вас - временное неудобство, вроде камешка в башмаке. Скоро все наладится. Вы же справились с чарами нашей несравненной Эрменезинды (и поделом ей, хочу сказать, за столько лет можно бы научиться решать проблемы по-другому, а не пытаться каждый раз превратить кого-то в рыцаря.

Хотите историю про Часовню Разбитого Сердца? Нет времени? Дело ваше.).

- И ваша карета не увезет Клару?

Горбун смотрит на него глазами ребенка и мудреца.

- Я не знаю. Поймите же, постарайтесь понять. Вы с вашей сестрой наткнулись на тот черный стигийский ручеек, что протекает через всю нашу жизнь. Не узнали цитату? Неважно. Вы сейчас как ребенок, что требует сказать, что завтра будет то же, что вчера, и всё всегда будет хорошо.

Но так не бывает. Если бы вас мог спасти золотой горшок, или волос Брандуардо - я бы сказал. Увы, господин сказочник умел привлекать фантазии, но не справляться с ними. Не знаю, что перевесит, потому что каждый миг что-то происходит. Наверное, мне жаль.

Фридрих снова идет по городу. Погода изменилась: ветер несет то ли снег, то ли дождь, тебя словно хлещут мокрой простыней по лицу. Ноги разъезжаются. Ему не с кем поговорить. Кто бы понял? Тяжело быть героем сказки в век прогресса.

Это даже не сказка, так, виньетка между историями. Они с Кларой случайно привлекли внимание, и теперь расплачиваются за это, по-прежнему не понимая, в чем виноваты.

Время от времени он слышит тяжелую поступь на соседней улице, и резко сворачивает в сторону. Поразительно, как быстро привыкаешь к новым условиям жизни. Прятаться от невидимых великанов, например.

В очередной раз свернув, он видит вывеску через дорогу. Игрушечная лавка. Рай и мука для детей. “Младший Дроссельмейер подарил вам прекрасную саблю!” - вспоминает он.

Фридрих входит в лавку.

- Мне нужен подарок для племянника, - говорит он приказчику.

Наступает ночь, и Фриц выходит нести стражу. Он доходит до дома Куглеров, занимает пост в подворотне напротив подъезда. Спать не хочется, всё так промозгло, что у него зуб на зуб не попадает. Он думает, что не оставил письмо для Фанни, и это правильно: если что-то случится, не надо ей жить дальше с мыслью, что он был сумасшедшим.