Неприятно познакомиться, ведьма

Я непроизвольно сделала шаг вперед, потянулась к нечисти рукой, но тут же опустила ее, безвольно сжала, прошептала:

— Ты станешь чем-то большим, чем ей сейчас, понимаешь? Ты станешь свободной. Ты сможешь без препятствий путешествовать по миру и больше ни в чем не будешь нуждаться.  Понимаешь? Ты должна на меня обижаться, но сейчас… Так действительно будет лучше, чем…

Чем умереть от недостатка пищи.

Она, кажется, прекрасно все понимала. Может быть, потому, что была почти что демоном, обладающим разумом. Или потому, что я решилась взглянуть в ее глаза.

Яр положил руку мне на предплечье. Я кратко взглянула на него, и Ярослав чуть кивнул. Я кивнула в ответ. Наши ладони переплелись — правая моя и его, левая, — и с них одновременно сорвались сгустки энергии, ажурные, словно паутинки. Частичка моей души — ещё одна, — и частичка энергии этого леса. Они направились в нечисть, и, за секунду до, я заметила в ее глазах понимание.

«Все хорошо теперь. Он меня простил». Но я не княжна, что отвергла любовь телеграфиста.

Я — создатель, который отказался от собственного деяния. Обычно такие деяния — отверженные — потом разрушают весь мир.

Мы не дали этого сделать.

Нечисть скрылась за пестрой дымкой, и через секунду лоскутное одеяло рассеялось. На месте, где сидела нечисть, никого не было. Зато вверх понеслись искры, яркие, стремительные, пронзительные, и взорвались там, наверху, так ярко, что на миг озарили светом все пространство рядом с нами.

Так просто.

Как все просто!

Я хотела плакать.

Сама не знаю, почему.

Или знаю, но не могу сформулировать. Или могу, но боюсь признаться в этом самой себе.

Может, такая слабость и доступна достойному человеку, но черной ведьме — никогда.

Поэтому я быстро поморгала и, не удержавшись, все-таки шмыгнула носом.

Ладонь Яра оказалась как никогда кстати. Потому что она удерживала мою от того, чтобы потереть глаза и сделать их красными! А не по каким-либо иным причинам.

Через деревья просвечивало царственно выплывающее солнце.

Не знаю, что там с Яриком, но мне думать ни о чем не хотелось.

Мы ещё пару минут постояли, так, как статуя, олицетворяющая верных возлюбленных, а потом все же медленно сдвинулись с места, как-то непроизвольно расцепив руки.

Когда мы вышли из леса. Яр уточнил:

— С тобой все хорошо?

— Плохо, — призналась я. — Потому что, когда понимаешь, что есть люди, которые намного более везучие, чем ты, это всегда плохо.

— Просто в предыдущие разы на тебе не было кошачьего глаза, — заметил Яр.