Свитки Серафима

Игумен Илия со стороны наблюдал за работой Степана. Затем подозвал к себе.

— Остаться хочешь? — Строго поглядел на юношу с высоты немалого роста.

— Если позволите, — с готовностью поклонился тот, но без подобострастия и не принижая себя, чем пришёлся по душе Илие.

— Звать как?

— Я бы желал принять иное имя, — пришлый был серьёзен. – Серафим имя моё теперь.

Ничему не удивлялся игумен Илия. Многие люди приходили к нему, некоторые оставались среди братьев, кто-то жил и работал на благо монастыря. Знавал он и иных гостей.

Размышляя, коснулся светлого перстня на пальце — у каждого была своя цель. Иногда Илия забывал за нелёгкими делами, откуда и зачем пришёл сам. Предупредили его о появлении юноши в монастыре.

Терпеливо Степан ждал ответа, заметив, что игумен думает о своём.

— Быть тому, Серафим, — сдержанно кивнул Илия. – Живи и работай на благо братьев. Позову я тебя, когда придёт срок. Расскажешь, что задумал.

И хотя сердце юноши требовало немедленного исполнения замыслов, но укротил он его разумом.

Не меньше месяца он трудился в монастыре, не избегая никакой работы. С каждым днём сильнее чувствовал, как неведомая, но волнующая сила наполняет душу, как крепнет стержень, а сердце наполняется радостью. Наружу рвались слова, чтобы остаться в свитках, но он знал — рано дарить их миру. Не вызрело слово, не возросла душа в своей силе. Как-то сразу всё сделалось просто и понятно.

Все называли его Серафимом. На иные имена он и не откликался, был молчалив и спокоен, дожидаясь решения игумена. А когда спрашивали его монахи, не собирается ли он стать одним из них, отвечал:

— Нет на то воли господа. Другим путём мне идти.

Братья удивлялись, что же тогда делает Серафим в монастыре, но больше не задавали вопросов.

Вскоре, Илия позвал юношу к себе.

— Вижу, новые силы в тебе, — сразу же сказал игумен. – Теперь сможешь идти дальше. Что вложил господь в сердце?

— Я должен уйти из монастыря в пустое место и выстроить скит с божеской или людской помощью, — не задумываясь, ответил Серафим.

Поглядел Илия долгим взором, зная точно, что должен передать юноше.

— Испытание тебя ждёт, Серафим. Выстоишь, отпущу. Нет, значит, не готов.

— На всё воля божья, — сдерживая мечущееся сердце, он опустил голову.

Разве мало Серафим сделал для странника? Вспыхнуло в груди недовольством и непониманием.