Свитки Серафима

Страха не было, но неясная, смутно ощутимая сила, толкала в спину, заставляла перебирать уставшими ногами. В чёрном ночном лесу он упал лицом в мох и заплакал. Боль вытекала из него слезами, которые благодарно принимала земля. Он не заметил, как уснул.

Утром прошёл дождь. Промокший и разбитый Стёпка очнулся ото сна, как от забытья. Заставив себя подняться, он пошагал дальше.

Чувство сожаления по утраченному покою и дружбе с Лукой терзало Стёпку. Он знал, что больше никогда не сможет вернуться. Опять приходилось бежать, искать убежища в новых местах.

Стёпка ощутил глубокую усталость. Мысль о страннике билась в сознании, но была холодной, почти жестокой. Чувствуя себя словно старые лапти, что поносили и выбросили за ненадобностью, он не желал больше ничего знать о страннике.

Стёпка не помнил, сколько дней шёл. Сутки слились в один непрекращающийся поток бесчувственного передвижения, неясных образов леса и сменой дня и ночи, где не было ни смысла, ни понимания. Только упёршись в развилку двух дорог, Стёпка будто очнулся и посмотрел вокруг.

Лес оборвался духмяным полем, которое подрезал с другого края сосновый лес. Широкой сухой полосой дорога уходила в сторону, огибала линию сосен и окончательно растворялась далеко-далеко впереди. Другая тропа была пряма и терялась в травах, а затем уходила круто вниз за сосны, в густую зелень бора.

Уже темнело. Стёпка растерялся. Он не мог выбрать, куда следует идти. Широкий и сухой путь манил к себе, но сердце рвалось на прямую тропу.

Пока не показались звёзды, он бродил между двумя путями. Прямой был страшен своей неизвестностью и трудностями, второй же смущал сердце тем, что уходил далеко в сторону. Не привёл бы он его обратно, туда, где Стёпка уже был, куда не нужно было возвращаться. Мальчик очень чётко понимал это.

Ясный, как маленькое солнце, огонёк вспыхнул возле бора. Мальчишка встрепенулся и побежал. Жёлтое, тёплое пятно расширилось и превратилось в пламя костра. Тёмная фигура подле неторопливо бросала еловые лапы прожорливому жару.

Сноп искорок поднимался в воздух, кружил и гас.

— Погрейся, — голос странника потёк над огнём.

Стёпка отшатнулся. Обида ударила в сердце, ужалила змеиным ядом.

— Кто верует и следует своему пути, тот спасён. Ты помнишь?

Свежий ельник ярко вспыхнул.

— Да.

Стёпке очень хотелось тепла от этого костра. Но ещё больше он желал быть принятым странником, увидеть приязнь во взгляде. Он тихо сел рядом.