Свитки Серафима

Казимир поднял его, прижимаясь щекой к ухоженной густой шерсти.

— Плохая игра, — сладость Смурова растворилась в ярости. – Приговор вынесен и будет исполнен. Бог времени суров, но справедлив. Мы все свидетели, — он обвёл жестом прихожан необычного храма.

Горожане с восхищённым вниманием следили за Смуровым, а Алексей был для них незначительной, но досадной помехой. Несколько раз кот ткнулся носом в ухо хозяина. Ярость Казимира угасла, а губы растянулись в улыбке.

— Впрочем, если ты отдашь нам Сакральный Дар, то мы подумаем, как отблагодарить.

Великому Хонсу по нраву добровольные подношения. Нам нужна эта вещь. Он желает получить её.

Казимир так многозначительно коснулся ладонью своего питомца, словно говорил о нём. Как будто именно кот посоветовал пойти на уступки в разговоре с историком.

— Какие гарантии? – упрямо стиснув челюсти, Алексей продумывал каждое слово.

Собеседник покачал головой, поморщился, когда со стороны тесной группки сектантов рефреном зазвучало:

— Смерть! Смерть!

— Люди ждут справедливости.

Пойми, милый мой, не я решаю. Мы можем отпустить негодника заведующего, даже заткнуть ему рот, чтобы не выдал секретов, но его же прирежут в тёмном углу. Так какая разница, когда. Его смерть послужит уроком для остальных, а кровь станет даром божеству.

— Вы ненормальные, — Алексей вырвался из рук, всё ещё удерживающих его.

— Он даёт нам время жизни, так почему бы не отдать взамен такой мизер, как жизнь жалкого человечка. Твой прадед и его отец были такими же упёртыми глупцами, готовыми разрушить всё ради одной никчёмной жизни, — голос Казимира звучал устало, будто он в сотый раз втолковывал истину.

Питомец завертелся в его руках, ударил лапой с выпущенными когтями по щеке, зашипел.

— Хозяин недоволен долгими разговорами, — служитель музея подал знак продолжать. – А где Сакральный Дар, ты нам всё равно скажешь.

Алексей не успел двинуться с места, отвернуться или произнести хотя бы слово. Часто моргая, он смотрел, как по серым камням течёт бурый ручеёк.

Всё это не могло быть правдой, но оставалось реальностью, от которой хотелось очнуться.

Воробышев хрипел недолго. Последняя судорога прошла по тщедушному телу. Грациозно прыгнув, кот ткнулся носом в окроплённые кровью камни, лизнул раз-другой. Люди молча ждали, пока тварь насытится. Существо перестало скрываться, сквозь шерсть проступила склизкая белая кожа.

— Раскройте его для меня, — хрустально пропело чудовище, обернувшись.