Свитки Серафима

Издав хлюпающий звук, существо выдавило из себя две конечности, напоминающие руки. Отростки проникли внутрь часов, где сразу же после боя стрелки прекратили ход. Три пары глаз следили за каждым движением монстра. Тот ловко извлёк назад свои белые омерзительные щупальца, удерживая свёрнутые и перевязанные бечёвкой бумаги. Тёплый, солнечный свет шёл от свитков. Существо затряслось, чёрный язык змеёй вывалился из щели рта, слюна потекла по подбородку.

Хрустальный, льдистый смех заполнил помещение кафе-бара. Не верилось, что чудовище могло издавать настолько чистые и даже приятные звуки.

— Подарочки, — радостно тянул слова белый червь, прижимаясь уродливой мордой к бумагам. – Я обещал, Конструкт, обещал… Дары глупого Серафима мои.

Алексей не представлял, с чем сравнить пульсирующее тело, оставляющее на полу влажные следы. Свет утекал. Свитки стремительно тускнели, пока существо насыщалось.

— Всегда получаю своё, — удовлетворённо, он вложил артефакт обратно в часы, постоял, покачиваясь рядом. – А теперь… — внезапно вытянувшись вверх, почти цепляя лампы на потолке, существо разом охватило взглядом тёмные углы и стойку бара.

Одновременно со стремительным рывком охотника к стойке, Ярослав выскочил наверх, занял устойчивую позицию на столешнице, широко расставив ноги. Рука с браслетом взлетела вверх. Он быстро провёл ею над головой, создавая полупрозрачную завесу из голубоватых искр.

— Одарённым не вылезать! – Яр жёстко рявкнул на Алексея, попытавшегося сменить неудобную позицию.

Сашка дёрнул снизу за край куртки. Его лицо приняло оттенок не менее белый, чем кожа твари, зависшей над командой.

— Сиди уж! По нашу душу охотник.

Глава 41

Мир постепенно открывался перед послушником: медленно и неохотно. Понимание возвращалось.

— Серафим, — ласковый девичий голосок прозвучал рядом, тёплые руки коснулись лица. – Совсем плох.

Его подняли, незрячего и шатающегося повели куда-то. Долго лежал Серафим. Подносили воду. Много людей собралось вокруг. Он чувствовал их всех: они пришли к нему с добром и заботой.

— Дяденька, ты живой? – голос Дана сорвался, — вот-вот мальчишка заплачет.

За рукав дёрнул несколько раз, пока не успокоился, увидев улыбку отшельника.

— Живой, — прохрипел Серафим.

Другой, низкий мужской тон повинился:

— Опоздали мы. Собрались с мастеровыми да горожанами выйти против головы и дружины. Устали терпеть его поборы и указания. И не все тебя бранным словом поминали. Обитель защитить хотели.