Свитки Серафима

Опознавательный знак и пропуск в Институте.

— А у тебя не видел, — Алексей повернулся к Сашке.

Молча, тот вытащил из-за ворота цепочку, на которой было закреплено кольцо.

— Мешает работать. Потоки блокирует, — он забавно пошевелил неуклюжими и короткими пальцами, казавшиеся не такими уж чувствительными.

Размышляя о прадеде, Алексей отметил определённую иронию в происходящем. Опять один из Лукашовых сунул любопытный нос не туда, куда следовало, связался со странной организацией из будущего и встал поперёк замыслов Смурова.

Семья промышленника замешана в смерти прадеда. Не на пустом месте Варвара старательно избегает этой темы, не хочет ссориться с ними. Знает ли Казимир, откуда появился перстень? Почему-то Алексей был уверен, что смотритель музея скрывает больше, чем готов показать окружающим. Тот же Борисыч недолюбливал бывшего журналиста, общался сквозь зубы.

Как же непросто разобраться в хитросплетениях отношений и истории маленького городка, куда вмешался жадный до ценностей бизнесмен и команда из таинственного Института.

Глава 38

С этого дня каждый из общины открыто и спокойно занялся своим делом. Аксинья вела маленькое хозяйство, наполняла скит странными изобретениями и задумками. Братья по дару охотно помогали.

Андрий расписывал подземные своды, подолгу пропадая в молельне и тайном ходе, открытом Серафимом. Исследуя хорошо укреплённый путь, они вышли к подвалам Троицкого монастыря. Для особых случаев построен и не случайно найден, догадался Серафим.

Он чувствовал, что вскоре пригодится им тайное убежище. Стальное веретено в груди становилось горячее, зов громче, с пальцев срывались слова, наполненные силой. Казалось, что одним таким словом послушник может изменить ход самого времени. В глазах Аксиньи видел он себя и служение. Только острой иглой засела тревога — уходить надо бы из скита, но и время не пришло.

Неделя прошла, как жители городища сожгли ветряк над источником. Весеннее солнце растопило весь снег.

— Дядь, беда. Отец велел предупредить. Он в городище был и...– мальчонка задохнулся, дух еле перевёл.

— Отдышись, — Серафим подал ему воды. – Вот так. Теперь сказ веди.

Дан отёр лицо рукавом, губы дрожали.

— Беда. Голова дружину собирает и остальных, кто хотел бы за ведьмой идти.