Свитки Серафима

— Ты же сам хотел узнать, что внутри, — мягкий голос Сашки, обволакивая, ласково коснулся сознания.

Алексей дёрнулся, вспомнив, как игриво попутчик склонялся к администраторше Маринке, как плавно тёк поток слов. Гипноз, не иначе! В груди вспыхнуло пожаром, а следом, словно треснуло, пошло кривыми молниями разломов.

— Я не разрешал применять это к себе. Вы сказали, что трудно принять правду. Что же! Готов выслушать. А чемодан… ключ утерян, портить вещь я не хочу.

— Не проблема, — Яр выложил на стол цилиндрик, который помог им вскрывать двери в библиотеке.

Очень быстро ценный груз был водружён посреди стола. Сашка прикрыл глаза и прошёлся пальцами по замкам.

— СИ-562.

Ярослав уже крутил свою универсальную отмычку в пальцах. Как понял историк, необычный механизм настраивался на тип замка, который определял «психолог», как обозвал приятеля военный.

И действительно, замок быстро сдался, щёлкнул, отстреливая железки запоров. От заветной цели отделяла только крышка чемодана. У Алексея невольно вспотели ладони.

Глава 32

Серафим много работал. Дни, плохо отличимые один от другого, летели. Отшельник не искал радости. Он готовился к главному служению. Мастера из поселения постепенно уходили и не возвращались, считая дело оконченным или заботясь о своём достатке. У каждого были другие обязательства и семьи. Серафим благодарил их и без обид прощался.

Осенью возле скита появились вооружённые люди и средних лет, хорошо одетый мужчина.

Неприятно прошлось болью по сердцу Серафима. Что-то нехорошее принёс с собой гость, чья душа была закрыта и холодна. Присмотревшись, послушник разглядел, что немного ошибся. Внутри мужчины горел огонь, но злой и жадный. Он никого не мог согреть, лишь уничтожить. Все дары растерял важный гость.

Недобро смотрел мужчина, а дружина внимательно следила за Серафимом, положив ладони на оружие.

— Ты, что ли, отшельник? – пролаял гость.

— На всё воля господа, — спокойно ответил Серафим.

— Не поможет тебе Бог, коль разбойничье задумал. Я уж не спущу.

Огонь в мужчине вспыхнул, пытаясь зацепить юношу. Улыбнулся Серафим.

— Кто ты, добрый человек? Чем смиренный послушник обидел тебя?

Исказилось покрасневшее лицо гостя, воздух застрял в горле.

— Тот, кто следит за порядком и не допускает в городище бродяг.