Города позабытого Детства

Фонарик тянул его туда, показывал направление.

Тепло шло откуда-то снизу. Слабое, но постоянное. Башюстю поспешил туда.

Это были подвальные помещения, и чертёнок удивился, обнаружив там массивную металлическую дверь. Закрытую плотно и надёжно.

Выругавшись, как умеют только черти, Башюстю использовал ещё один фокус – «Ключики – Замочки» - он помогал открыть любую дверь. Надо лишь представить, что суёшь пальцы сквозь металл и шевелишь ими, развинчивая и открывая.

Тихо щёлкнуло, и дверь чуть отошла.

Башюстю едва не сплющился, стараясь как можно незаметнее проникнуть внутрь.

А войдя, так и замер, не в силах двинуться от представшего перед ним ужаса.

Помещение было огромно. И оно ярко, до рези в глазах освещалось лампами дневного света. Окон не было, ведь это было подвальное помещение.

А ещё это было нечто среднее между лабораторией, операционной и просто жилой комнатой.

Сначала глаза упёрлись в то, что находилось в центре комнаты. Настоящая операционная – стол, две огромные, пока выключенные, лампы, тумбы с кучей страшных блестящих инструментов, и даже та металлическая ерунда – чертёнок не знал, как называется автоклав – в которой стерилизуют медицинские инструменты.

Возле дальней стены стояли операционные каталки, и на них Башюстю с облегчением увидел украденных ребятишек. Пятерых.

«Шестеро были. Да ещё сегодня один», - мелькнула мысль, прежде чем напуганный всем увиденным взгляд сосредоточился на хозяине этой подпольной лаборатории.

Он стоял в углу комнаты, обставленном под жилую зону.

И Башюстю мгновенно понял, для чего этому маньяку нужны были дети.

Лицо похитителя было едва ли не страшнее снятой маски.

Возможно, это был химический ожог, а может, ожог обычный. Или когда-то этот мужчина попал в аварию и получил такую вот ужасную травму лица.

В этот момент Башюстю отчётливо понял, что кто-то из детей не выжил при операции, а Чёртов фонарик даже подсказал, где спрятано тело.

Не в силах поверить самому себе, Башюстю махнул рукой в сторону похитителя. Со стороны могло показаться, что он отмахивался, но на деле это было заклинанием, очередным «фокусом» Башюстю. «Я тебя знаю» помогало собрать информацию о стоящем перед тобой человеке.