Больница имени Манделы

— А ещё если вы проверите биографию своей безопасницы, — продолжил я, — то наверняка обнаружите, что она теряла дочь или младшую сестру. Или любимую племянницу. Или хотя бы лучшую подругу. Или ещё кого-то в этом роде. С каковой эту стерву постепенно и отождествила.

И опять все промолчали.

— Да режьте ей голову, — не выдержал я. — Три минуты и сорок три секунды. Справитесь?

Один из санитаров вопросительно глянул на крепыша. И, видимо, получив утвердительный ответ, извлёк из под каталки странный инструмент — похожий на хирургическую пилу, но всё же не её.

Этакий большой нож со своеобразной серейторной заточкой; никогда подобной не встречал. Второй санитар приподнял голову василиски и повернул её под каким-то особенным углом, сильно выгнув шею. И первый приступил к работе.

Справились они за одиннадцать секунд, причём не так, чтобы особо торопились. С учётом того, как на самом деле нелегко обезглавить человека — мастера, не иначе. С большим опытом.

— Кладите мне её на колени, — скомандовал я.

— Голову, голову кладите, лицом ко мне. И поехали к печи. Тело я тоже должен видеть.

Опять обмен взглядами со стоящим за моей спиной Константином Анатольевичем. И снова подтверждение; мы поехали. Один санитар вёз каталку с обезглавленным телом чуть впереди, другой катил мою коляску. Крепыш неслышно шёл где-то сзади и мне на глаза не попадался. Я мог, наверное, повернуть голову — свою, а не отрезанную, лежавшую у меня на коленях — и таки рассмотреть его; но желания такого не испытывал.

Печь оказалась близко — в другом конце прозекторской, в глубокой нише. Санитар, что вёз каталку, снял металлическую панель-заслонку и повернул ручку газа. Сработал автоподжиг, в печи загудело голубое пламя с сильным поддувом, пахнуло жаром. Заработала мощная тяга. Хорошая машинка, испепелит любую органику за полчаса.

— Сначала голову. И не закрывайте, я должен убедиться.

Мой санитар послушался, взял голову у меня с коленей и бросил в печь. Всё закончилось очень быстро, быстрее, чем я ожидал.

Обгоревший череп рассыпался в пепел у меня на глазах. Сурово, сурово, так пережечь человеческие кости способен далеко не всякий огонь. Но этот оказался как раз из таких.

— Теперь тело.

Тут пришлось подождать подольше. Но тоже недолго.

— Вы довольны? — подал голос крепыш. — Мы выполнили ваше условие.

— Доволен. Отвезите меня в камеру, то есть, в палату. И снимете этот дурацкий шлем с рубашкой. Я устал и хочу в туалет.

— Нет.