Сити, деньги и перо

— Или у вас сейчас так принято общаться между собою?

— Да пошёл он! — неожиданно зло огрызнулся Саня. — Перевели откуда-то с Лубянки, очередной прыщ на неприличном месте. Где и когда он служил — никто не знает, зато гонору, как будто лично у Карацупы собакой подрабатывал. Ходит, всё время свой нос сует куда ни попадя. Я вообще не понимаю, чем он занимается.

— Может, от особистов казачок засланный? — предположил Мирон. — Бывает же такое. Присылают вроде дурачков жалом поводить, обстановку разведать.

— Да не знаю я, — отмахнулся однокашник.

— Не до него сейчас, нам бы человека не проворонить.

Вообще-то, услышав суть нашей с Мироном просьбы, Саня поначалу таким энтузиазмом не светился.

— Андрюха, ты, прежде чем мне подобное предлагать, головой думал или каким-то другим местом? — уставился на меня широко раскрытыми глазами Тепляков. — Это ж подсудное дело! Меня прокуратура мехом наружу вывернет. И это в лучшем случае! А то и уволят попросту.

— Саня, тебе сказали оказать нам полное содействие, — уговаривал я приятеля.

— Ну мы же не по частной лавочке сюда приехали. И не пару ящиков икры пытаемся через границу протащить. Мы по делу, причём очень важному.

— Да я не против, — сопротивлялся Тепляков. — Вот только ты уедешь, а я останусь. И все шишки обязательно посыпятся на мою голову. Ты хотя бы сам посчитал, сколько статей УК и прочих указиловок мы планируем нарушить?

— Вот именно поэтому и был организован звонок твоему руководству, — тоном искусителя продолжал убеждать я своего однокашника.

— По сути своей-то, кроме тебя в этом балагане вообще никто не участвует. Твоих прав вполне хватит, чтобы проштамповать бумажки и провести процедуру через компьютер. А большего и не надо. Мы уедем через служебную парковку, а ты выйдешь через зону прилёта, мило улыбнёшься встречающим, и всё!

— Я прям заранее представляю, как Эдик орать будет! — мечтательно закатил глаза Мирон.

— Какой Эдик? — не понял нас Саня. — А что я вашему полковнику Седых скажу, если он в зоне прилёта будет?

— Эдик — это и есть полковник Седых, — успокоил я однокашника.

— С ним, если что, Мирон общаться и будет.

— Чудны дела твои, — пробормотал Тепляков, а затем посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу позвонить командиру отряда! Обидишься?

— Нет, с чего бы это? Я прекрасно понимаю, на что тебя толкаю! Так что звони!

— Мне, наоборот, кажется, — добавил Мирон, — что это сейчас самое разумное. Если командир скажет «да», то тебе вообще предъявить нечего. А иначе, я думаю, он не скажет.