Долина Нелюбви

Девочке было обидно за цветы – такие красивые нежные, наверняка, особенные. Им бы расти да людей радовать! Но… с другой стороны – жертва оказалась не напрасной – котенок-то спасен. И ее не побили, что тоже, безусловно, хорошо.

– Спасибо, – пробормотала Аманда и только сейчас заметила, что рядом с парнишкой валялся прозрачный купол из тонкого стекла, а в руках он держал горшок, из которого торчали голые стебли. – Что это за растение? Я такое ни разу не видела. Оно неместное?

Незнакомец смотрел на нее хмуро, сердито, того и гляди сам хворостину возьмет.

– Посмотришь? – почему-то предложила Аманда. Ей не хотелось молчать, она чувствовала вину за погубленный цветок. Но… но… но ведь они с котенком спасены! Разве не стоит хоть немного порадоваться?!

– Он грязный и блохастый! Лучше бы ты оставила его этим! – бросил мальчишка, развернулся и ушел, крепко и бережно прижимая к себе горшок, как Аманда – котенка.

В девочке вспыхнул праведный гнев, хотя на глаза чуть не навернулись слезы.

– Как ты можешь так говорить! – возмутилась Аманда, а затем вспомнила, как назвали незнакомца хулиганы, и крикнула вслед удаляющейся долговязой фигуре: – Ботаник! Бесчувственный ботаник! Вот ты кто!

И, прижимая к себе котенка, девочка поплелась домой. Ей было обидно и за пушистую крошку, и за себя, и за таинственные цветы незнакомца, которые, как ей объяснила мама, оказались очень редкими, чужеземными, сложными в выращивании и уходе и назывались Фимолина медоносная.

Глава 1

Спустя тринадцать лет

Острый кончик пера скользил по бумаге. Аманда не сразу опомнилась, заметив, что все поля, да чего уж там – половину страницы заполняют милые сердечки разных размеров и форм. Вытянутые вдоль, поперек, заштрихованные, с завитушками, украшенные лепесточками…

А тем временем…

– Адептка Сквайл! – донесся до нее раздраженный голос, заставляя вынырнуть из мечтаний.

– Аманда! – пихнула ее одногруппница.

– Адептка Сквайл! Повторите, что я только что сказал?

Аманда удивленно хлопнула глазами, только сейчас вспомнив, что она вообще-то на лекции, а затем стала растерянно озираться по сторонам. В просторной аудитории, озаренной солнечным светом, мариновались два десятка студентов.