Долина Нелюбви

«Жалко!» – подумала девочка, а то заставила бы какой-нибудь корешок приподняться да опутать мальчишкам ноги, ну или ту же полынь отхлестать обидчиков чуть пониже поясницы. Или спряталась бы сейчас в уютные заросли чертополоха, и никто их с котенком оттуда не достал бы – обидчики бы все ноги и руки искололи, а ей, эльфийке, полной цветочной магии, все бы нипочем. Но нет… еще три года ждать, прежде чем Аманда начнет понимать растения, а те станут отзываться.

Аманда невольно вспомнила, как мама протягивала руку к плющу, а тот, точно послушная ручная змейка, обвивал ее запястье… красота! Но мамы рядом нет, папы – тоже, да и волшебства не имелось, значит, придется обходиться своими силами.

– И ничего он не ваш! – возразила эльфийка, топнув ножкой и гордо вскидывая голову.

– Быстро положи! – приказал мальчишка и стал поигрывать длинной хворостиной, не сводя сощуренных глаз с вмешавшейся в их забаву незнакомки. Еще двое его товарищей подходили к Аманде с разных сторон.

Девочка задрожала, понимая, что не сможет отбиться и получит несколько тумаков, но лишь крепче прижала к себе комочек меха с тонюсеньким хвостом, точно у крысеныша, и продолжила наблюдать за главарем хулиганов.

– Пошли прочь! – раздался голос со стороны.

– Проваливай, ботаник! – огрызнулся мальчишка, даже головы не повернув, чтобы посмотреть на подошедшего. – А то тоже накостыляем.

Палка угрожающе нависла над Амандой и уже готова была опуститься, когда в лицо хулигана полетели маленькие фиолетовые цветочки, поспешившие устроиться и на козырьке кепки, и на вороте черной футболки.

– Это еще что? – скривился обидчик Аманды, зажимая нос ладонью, а через миг рядом с ними появилась пчела.

Насекомое принялось назойливо кружить вокруг хулигана, желая сесть прямо на него. Вскоре к пчеле присоединилась вторая, затем третья.

– А-а! – взвизгнул задира, пытаясь отмахнуться. И припустил по улице. Друзья незамедлительно последовали за ним.

На пустыре остались только девочка с облезлым котенком да долговязый парнишка. Аманда смотрела на часть бутонов, лежавших на вытоптанной земле, вокруг которых продолжали кружиться пчелы, торопливо собиравшие последние крохи пыльцы.