Герасим не согласен

Поэтому вылечу больно и быстро: через неделю и следа не останется, — он посерьёзнел. — Да, потерпишь, не маленький. Впредь лицо беречь будешь. У лекаря нитки-то самоисчезающие? Вытаскивать не придётся? Это хорошо: значит, сами в процессе растворятся. А теперь иди, не мешай — минут через сорок вертайся, с подушкой вместе.

Он залез на табурет, чтобы иметь свободный доступ к вареву и принялся помешивать закипающую воду, приговаривая:

— Кипи вода, гуди очаг...

Набрав щепоть травы из баночки, домовик бросил её в кипяток и начал нараспев читать заговор, поочерёдно добавляя остальные ингредиенты.

— Берёза, медуница,

Помощница водица,

Залечи, затяни раны...

Мефодий достал из бумажного пакетика сушёный выползок и растёр его меж пальцев над бурлящим варевом — жидкость вспучилась и едва не перелилась через край.

— Тянется-потянется, как на змеице-царице,

Пройдёт-заживёт до зари-зареницы,

Крепостью слова, силой водицы...

Он выключил огонь, отвесил земной поклон и процедил отвар через сито в миску.

— Прошу тебя, трава-матушка, поможи-пособи мне в моих чаяниях.

Отлив часть снадобья в чашку, домовик осторожно положил в миску с отваром хрупкую паутину и накрыл крышкой для набухания. А сам перевернул песочные часы и принялся ждать, когда пройдёт десять минут. По истечении этого времени Мефодий снова включил газ и поставил на конфорку старинный чугунный утюг — небольшой, меньше ладони в длину. Да, процедура непростая и болезненная, но другого такого же действенного способа быстро заживить рваную рану без рубцов он не знал.

Если бы не лицо, так можно было бы обойтись традиционными методами, ускоряющими восстановление: мазями да растирками, ну и внутрь полезных травок попить для лучшего сращивания. Пусть Герасим и не девица, но ходить всю оставшуюся жизнь уродом тоже негоже — ничего, ему к боли не привыкать, перетерпит, а завтра уже легче станет.

Тронув задумавшегося хозяина за рукав, Мефодий велел ему следовать в кухню.

— На, отпей глоток, — он протянул ему чашку с отваром, — и держи за больной щекой.

А сам на пол ложись, головой на подушку.

Он поставил рядом миску с увеличившейся в объёме паутиной и осторожно перенёс её на рану с помощью двух вилок. А затем взял утюг с плиты и зафиксировал голову Герасима второй рукой, чтобы тот не дёрнулся.

— На счёт три сделай глубокий вдох и замри. Раз, два, три...

И прижал раскалённую подошву к покалеченному месту, впаивая паутину в плоть.

— Мясо к мясу, кожа к коже, — быстро произнёс он и убрал утюг.