На Восток

 – Ты очень, очень красивая…

Как только он отстранился, я, не глядя на него, высвободилась из объятий и пошла в сторону двери, ведущей в дом. Не оборачиваясь.

Камзол, который я так и не вернула, соскользнул с плеч и едва не упал на мраморный пол… Не упал – я не дала ему это сделать.

Как во сне, зачарованная хороводом чувств, я шла через зал, спускалась по парадной лестнице. Мне казалось, что Александр идет за мной по пятам, но боялась оглянуться. Не знаю, что пугало больше – увидеть мужчину за своей спиной или не увидеть.

– Дарлайн, – окликнула меня Бланш, когда я уже собиралась отправиться к поданной мне карете.

Я вздрогнула, услышав свое имя, которое сразу же отозвалось в голове голосом другого человека.

– Ты уже уезжаешь? Так рано?

– Да, – улыбнулась, стараясь быть беспечной. – Ты же знаешь – я не привыкла к таким мероприятиям. Удачи тебе! И обязательно потом расскажи мне о своем успехе!

– Нет никакого успеха, – погрустнела Бланш. – Он как призрак: то есть, то нет.

Но поглощенная своими мыслями, я не слышала слов сестры.

Оказавшись в темной кабине, я прижалась спиной к стене и запрокинула голову. Прикрыла лицо ладонями, стараясь совладать с собой. Что это было?

Мог ли Александр влюбиться в меня?

Могла ли я влюбиться в него?

Все произошедшее было нежданно, точно первая весенняя гроза, обрушившаяся на еще заснеженные улицы, разбившая потоками дождя снег и обнажившая прятавшиеся под ним подснежники, которые только поднимали бутоны навстречу небу и солнцу.

– Бесс, сделай мне чаю, – попросила я горничную, встретившую меня в холле.

– Дарлайн! – послышался голос отца, которому дворецкий открыл дверь. – Дарлайн, ты так внезапно покинула прием! Я только прибыл к леди Энис, смотрю, а ты уже садишься в карету, бледная… Дарлайн, что на тебе? Это мужской камзол?

Я замерла, с недоумением разглядывая одежду, все это время покоившуюся на моих плечах и согревавшую меня.

– Сэр, позвольте поговорить с вашей дочерью. Наедине.

Папины брови приподнялись.

– Лишь несколько слов, сэр, пожалуйста!

Папа усмехнулся.

– Пойдем, Бесс, – сказал он горничной, входившей в гостиную с подносом, на котором дымился чайник. – Улун? Я бы предпочел сейчас черный могульский или чего-нибудь покрепче.

Мы остались вдвоем посреди просторного зала, озаренного приглушенным золотистым светом.