Агент санитарной службы

Нижняя челюсть отсутствовала, зато верхнюю украшал частокол чёрных зубов.

Вторая деталь была прозаичнее – Алексей Григорьевич отдыхал босиком.

– Надолго к нам? – дружелюбный Игорь подвинул мне блюдце с орешками и одну из пивных банок, теснившихся на столе.

– Благодарствую. Да нет, я тут в командировке. Думаю, за пару дней управлюсь.

– Командировочный, значит, – заключил Стаканов и сердито уставился на череп перед собой. – Из Москвы, небось?

Я кивнул.

– Москвич, значит. А мы вот – местные. И все интересы наши тутошные, почвенные, глубинные, значит, интересы.

– Да-а, – подхватил Игорь, – мы уже три недели как местные.

– Это – ты, – обрезал Стаканов, – а я, почитай, более месяца в свою малую родину врастаю.

– Красивая у вас малая родина, – покивал я, – даже древние курганы есть. Наверно, историй тут много про них, легенд всяких.

– Места здесь красивейшие, – легко повёлся Стаканов, – воспетые во множестве древних текстов на самых различных языках. Это сейчас тут, с позволения сказать, глубинка, а раньше-то Средина мира стояла.

Игорь, пробормотав что-то невнятное, присосался к банке пива. Я мало знал о Нибелунгах, подозревал, что про Бяку утверждение спорное, но меня интересовал череп. Если эта штука – то, что я думаю, надо вызывать сапёров. А ещё меня интересовали курганы.

– Так это от Нибелунгов курганы остались?

– Нет, курганы – от махараджей.

– Это которые индусы?

– Они потом индусами стали, а сначала тут жили.

– А-а, – я слегка сбился с темы. – Что, прямо тут?

– Разумеется.

– Коньяк будете? – невпопад осведомился Игорь.

– Печально, Игорь, – Стаканов энергично постучал ногтём по жёлтому темени. Ничего не произошло. – Весьма печально, что Вас не интересует родная история.

– С Вятки я родом. У нас другая история – попроще. Зато наша. Так что, примем на грудь?

Я не возражал. Стаканов хмуро кивнул.

– А что это? – я небрежно кивнул на перевёрнутый череп. – Местный сувенир?

– Нет, молодой человек. Видите – череп и подставка образуют единое целое. Это – потир, а точнее – потир-габала. Голос крови – голос почвы, – Стаканов смерил меня оценивающим взглядом.