Цикл Мир

 – Буду с тобой в лодке, поднимусь на палубу и…

– Постоишь рядышком? Песенку споешь? – подсказал Ролло. – Усложню задачу…

Едва заметным движением руки он выхватил из-за пояса нож, притянул девушку, не успевшую даже крикнуть, к себе и приставил лезвие к ее горлу.

– Повторяю: что ты будешь делать?

Сирена попыталась дернуть руками, ударить ногой по колену, но острие ножа надавило ей на кожу.

– Если бы это было взаправду – ты бы уже умерла. А так… – Ролло срезал пару волосков и вручил девушке: – На память.

Не глупи, Зеленовласка!

– Но…

Ролло перекинул ее, невесомую, через плечо и унес в каюту. Кидая девушку на кровать, он сказал:

– Забываешься, сирена! Еще раз. Напоминаю. Никогда. Не смей. Подвергать сомнению. Мой авторитет перед командой!

Внутри нее взметнулась лава – смесь из злости, обиды и разочарования, подогретая лунным светом, от которой бросило в жар и появилось желание кусаться. Девушка подалась вперед и оскалилась, точно дикая кошка.

Нечто подобное в поведении было характерно для оскорбленных сирен, отметил про себя Ролло, которому приходилось пару раз разнимать морских девочек.

– И что? Ну, убили бы меня, – прошипела она, – избавился бы от проблемы!

– У меня обязательства перед твоим братом! – напомнил Ролло. – Я тут подумал на досуге и решил, что мне все-таки нужны эти слезы. Не знаю, захочу ли я отмотать прошлое, но вот снять одно из проклятий – определенно!

– К морскому черту твои обязательства!

Но дверь уже закрылась.

Как он может обращаться с ней, как… как с кем? Женщиной, проклятой, служанкой? Сирена закатила глаза. М-да, быть проклятой женщиной гораздо неприятнее, чем проклятым мужиком. И что самое обидное – прокляты они оба, а роли «капитан» и «служанка» никуда не делись.

Несколько сирен прыгнули в воду. Им, рожденным среди облепленных кораллами скал, лодки были без надобности, а вот капитан решил попробовать заявиться явно, так сказать, с «официальным» визитом. Во-первых, чтобы узнать о намерениях таинственных моряков.

Во-вторых, ему не нравилась идея плыть ночью под водой, а потом бродить мокрым.

Со стороны корабля не раздавалось ни единого звука, не считая плеска волн, бившихся о правый борт, отчего фрегат немного кренился.

Капитан напряг глаза. Будучи полукровкой, он не мог оборачиваться, но зрение у него от рождения было почти звериное. «Рафаэль» – прочитал Ролло название фрегата, и ему сразу стало не по себе.