Цикл Мир

А счастливый отец спокойно выдыхал и расправлял плечи от понимания, что у него нет крайней необходимости повторно жениться, и что все накопленное предыдущими поколениями благосостояние останется в семье.

Морсе же катастрофически не везло. Один из богатейших чертей, приближенный к кругам владыки, он уже двенадцать лет, со дня рождения третьей дочери, был героем дворцовых шуток и анекдотов.

А когда родилась пятая – рогатый всерьез обеспокоился и втайне, дабы избежать очередной порции насмешек, обежал, постукивая копытцами, всех ведьм и магов верхнего мира.

Посему, как только шестая подарила черту красивую пухленькую девочку, Морса на следующий же день привел в дом седьмую и окружил ее такой заботой и вниманием, что через некоторое время испугался: а не накормят ли женушки новенькую ядом?

Чтобы избежать ревности и ненависти на женской половине дома, Морсе пришлось научиться извиваться, как ужу на сковородке, ублажая и равноценно одаривая своих красавиц любовью и подарками…

Морса прервал свой грустный рассказ и хлопнул в ладоши.

Зеленовласка устроилась у окошка и стала внимательно рассматривать маленькие глиняные домики с терракотовой черепицей. Возле стен каждого стояло неимоверное количество керамических горшков, блюд, чашек. Из пристроек к домикам то и дело вырывались вверх столпы огненных искр.

– Кузницы, – пояснил Морса, заметив недоуменный взгляд девушки.

Наконец черти принесли их к витой ограде, за которой начинался сад из каменных деревьев. Стволы из разноцветных минералов вырывались из земли, покрытой вытянутыми зелеными кристаллами, ветвились и выпускали из себя листья – кусочки золота и серебра, а также плоды – драгоценные камни, которые блестели, переливались, манили сорвать.

Рубин подмигивал: «Выбери меня».

Опал искрился лучезарной улыбкой, нашептывая: «Меня, лучше меня. Посмотри, в моем сердце хранятся миллионы звезд».

Топаз мерцал, скромно прячась в лепестках, но скромность эта была наигранной: «Я принесу тебе удачу, путник», – читалось в желтых и голубых бликах.

Гранат полыхал страстным пламенем, в его гранях виднелись картины зардевшихся девушек и струек вина, стекавших по бордовым губам, белоснежным длинным шеям, высоким полным грудям.