Шёпот мёртвых

Это чёртово поклонение только хуже делало, раздувая и без того огромное эго бессмертных существ.

– Прекращай цирк устраивать, детектив. Нас все равно отсюда попрут, только меня увидят, – прошипел Тодор, подходя ближе ко все ещё стоящему на коленях Эзтли.

Детектив бросил на него непонимающий взгляд и даже хотел что-то сказать, но позади Китлали раздался громогласный и слишком уж знакомый теперь голос:

– Какого черта ты здесь делаешь? Что за проклятье теперь нас ждёт из-за тебя?

Тодор глубоко вздохнул. Вот.

Вот и его возлюбленный учитель и дорогой палач. Его личная Немезида. Его отец.

Если бы кто-то все же спросил Китлали о его семье, то был бы послан в ту же секунду, когда решился открыть рот. И все это не потому, что Тодор когда-то отказался от храма и ушел, перечеркнув все свои прошлые связи и саму жизнь. На то было куда больше причин, чем видели окружающие.

Одной из них был как раз его отец. Разница в возрасте в четыреста лет давала о себе знать. Да и строгое воспитание хранителей тоже перекрывало любые возможности для диалога.

Слишком уж жесткими были рамки. Сын и отец никогда не понимали друг друга. Что там можно было понять, если каждый их разговор вечно заканчивался только ссорой.

– Конечно, я же могу приносить только проклятья, – прошептал Китлали, даже не оборачиваясь к стоящему у него за спиной отцу.

Те прихожане их храма, что находились как раз у входа, заинтересованно рассматривали напряженную сцену, но пытались все равно поскорее уйти подальше. Эзтли уже поднялся с колен и успел почтительно поклониться хозяину храма, как в общем-то, и требовали традиции.

Только Тодор не понимал, зачем столько почестей тем, кто лишь немногим отличался от некромантов.

– Я пришел не к тебе, расслабься, – все же смог выдавить из себя Китлали, разворачиваясь к отцу и упираясь взглядом в холодные темные, как и у него, глаза.

Чуть вьющиеся волосы старшего хранителя были уложены в особую строгую прическу, из которой редко выбивался хоть один волос. Острые скулы и квадратная челюсть вечно заставляли Тодора щуриться от желания сделать какую-нибудь гадость.

– Мне плевать, зачем ты пришел, – спокойным, но при этом холодным голосом произнес старший Китлали, слишком уж хмурясь от нахождения сына в храме. Тодор бы еще понял его поведение, если бы он все также служил темным и об этом знала его семья. Но только глухой и слепой не знал о его работе патологоанатомом в полиции. – Уходи отсюда, пока я тебя не выпнул!..